Лилия Фенек – Темная материя души (страница 7)

Сайлас тяжело опирался на здоровую руку, его грудь ходила ходуном.

— Я в порядке. Капитан, я в норме. Извините. Потеря контроля.

— Этого больше не повторится, Сайлас, — стальным тоном произнесла Вэнс. — Выключите эмоции. Выключите память. Мы имеем дело с враждебной средой, которая использует наше сознание как вектор атаки. Сомкнуть строй. Идем к терминалу.

Они обошли центральную колонну и наконец увидели источник сигнала.

Это был главный пульт управления криогенными системами. В отличие от остальной части зала, он не был покрыт фрактальной коркой. Он был чист. Голографический интерфейс мягко светился голубоватым светом, питаемый неизвестно откуда взявшейся энергией.

Но самым страшным было то, кто находился за пультом.

В кресле оператора сидел человек. На нем была старая форма офицера флота Земли. В отличие от людей в капсулах, он не кристаллизовался. Его тело выглядело так, словно он уснул час назад. Кожа была бледной, но нетронутой тленом. Глаза закрыты. Руки мирно покоились на сенсорной панели.

Казалось, он просто спит.

Но когда Вэнс приблизилась и свет ее прожектора упал на его спину, иллюзия рухнула.

От затылка офицера, пробивая череп насквозь, тянулся толстый, пульсирующий кабель, сплетенный из той же черной органики, что и стены корабля. Кабель уходил в пульт управления. Человек был не оператором. Он был флеш-накопителем. Корабль использовал его мозг, идеально законсервированный аномалией, как процессор для передачи сигнала.

На экране пульта ритмично пульсировала одна единственная надпись, меняясь каждую секунду:

ВЭНС.

САЙЛАС.

МЕРСЕР.

ТОРН.

Оно знало их всех. И оно приветствовало их в своей архитектуре безмолвия.

Глава 6. Архитектура Безмолвия.

ВЭНС.

САЙЛАС.

МЕРСЕР.

ТОРН.

Имена пульсировали на экране терминала ровным, безразличным светом, отражаясь в гладком стекле гермошлемов. В этой ритмичной смене букв не было угрозы в привычном, человеческом понимании. В ней было нечто гораздо худшее — констатация факта. Космос пересчитал их. Изучил. Взвесил их страхи и теперь аккуратно раскладывал по полочкам своей непостижимой памяти.

Тишина в криогенном зале стала невыносимой. Лишь мерное, натужное дыхание Сайласа в канале связи напоминало о том, что они все еще живы.

— Торн, — голос Кэлен Вэнс разрезал оцепенение, словно скальпель. — Сигнал транслируется с этого терминала. Я хочу, чтобы вы прервали трансляцию и скачали всё, что есть в буфере обмена этой консоли.

На мостике «Эребуса» Элиас судорожно сглотнул. Нейрошунт на затылке жгло огнем — массив данных, исходящий от ковчега, был невероятно плотным, избыточным.

— Капитан, я не могу подключиться удаленно. Сигнатуры протоколов не совпадают. Архитектура их сети она мутировала. Мне нужен физический мост. Кто-то должен вставить носитель прямо в консоль.

Вэнс повернула голову.

— Доктор Мерсер. Ваш выход.

Арис медленно подошла к терминалу. Ее взгляд был прикован не к экрану, а к человеку в старой форме флота. Точнее, к тому, что от него осталось. Бледная, нетронутая тленом кожа, закрытые глаза и этот чудовищный, пульсирующий чернотой кабель, уходящий в основание его черепа.

— Поразительно, — прошептала Арис. В ее голосе страх смешался с нездоровым благоговением. — Среда поддерживает в нем подобие клеточного метаболизма. Он не гниет, потому что время для его тканей течет иначе. Он — биопроцессор.

— Док, просто воткните чертов кабель, — рыкнул Сайлас, водя стволом карабина по темным углам зала, где клубился серый туман. Левая рука инженера, залитая затвердевшей пеной, висела плетью, но правой он сжимал оружие с побелевшими костяшками.

Арис достала из поясного подсумка армированный дата-кабель. Она осторожно протянула руку к консоли. Разъем находился всего в паре сантиметров от мертвой руки офицера. Когда штекер щелкнул, войдя в порт, по черному органическому кабелю, вживленному в затылок трупа, пробежала судорога. Мертвец не открыл глаз, но его губы едва заметно дрогнули, сложившись в гримасу беззвучного шепота.

Сайлас отшатнулся с приглушенным ругательством.

— Контакт есть! — крикнул Элиас. На мостике «Эребуса» все экраны вспыхнули зеленым, и водопад данных хлынул в корабельную сеть. — Качаю логи. Перекрываю канал трансляции сигнала бедствия.

Имена на экране терминала замерли, моргнули и погасли. Зал криокапсул погрузился в полумрак, освещаемый лишь лучами наплечных прожекторов группы.

— Отличная работа, Торн, — кивнула Вэнс. — Что в файлах? Это бортовые журналы?

Элиас на секунду закрыл глаза, позволяя нейросети структурировать загруженный хаос. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар.

— Нет, капитан. Журналы повреждены или стерты. То, что я скачал это структурные схемы. Чертежи «Аэтельгарда».

— Прекрасно. Загрузи их на мой тактический планшет. Мы сможем найти кратчайший путь к реакторному отсеку или хранилищу данных первого капитана.

— Сэр — голос Торна дрогнул. — Вы не понимаете. Я сейчас накладываю скачанные чертежи на оригинальные схемы ковчега из базы данных Корпуса. Они не совпадают. Вообще.

— Уточни, навигатор. Корабль получил структурные повреждения?

— Корабль перестал быть кораблем, капитан! — Элиас вывел голограмму на главный экран рубки, и сам отшатнулся от того, что спроецировал компьютер. — Оригинальный «Аэтельгард» — это цилиндр длиной в пять километров. Сектора разделены логическими переборками. То, что я вижу сейчас это неевклидова геометрия. Это фрактальный лабиринт.

Торн начал вращать голограмму.

— Посмотрите на свой маршрут. Вы вошли через шлюз 4-Бис. Прошли по коридору, спустились в грузовую шахту. По оригинальным чертежам, этот криогенный зал находится на палубе номер семь. Но по новым данным, которые я только что скачал с терминала вы находитесь нигде.

— Торн, прекрати истерику и говори по существу, — стальной тон Вэнс был непреклонен.

— Палубы номер семь больше не существует, — выдохнул Элиас, чувствуя, как по лицу течет холодный пот. — Пространство внутри корпуса свернулось в узел. Ваш маршрут отхода он исчез. Коридор, по которому вы шли от шлюза, теперь закольцован сам на себя. Грузовая шахта ведет не наверх. Она теперь ведет в секцию гидропоники, которая вообще должна находиться на другом конце корабля.

Кэлен Вэнс опустила взгляд на свой тактический планшет, куда только что догрузились схемы. То, что отображалось на экране, напоминало оптическую иллюзию, картину безумного художника, где лестницы ведут в никуда, а потолок плавно перетекает в пол.

Она подняла голову и посмотрела на туман, клубящийся у входа в криогенный зал.

— Сайлас, проверь периметр. Мерсер, отсоединяй кабель. Мы уходим. Немедленно.

Инженер не заставил себя просить дважды. Он развернулся к дверному проему, через который они вошли, вскидывая карабин. Луч света ударил в коридор.

И Сайлас замер.

— Капитан — его голос был тихим, почти детским. — Вы должны это увидеть.

Вэнс и Мерсер подошли к нему. Элиас на «Эребусе» переключился на их камеры и почувствовал, как желудок сжался в тугой комок.

Коридора не было.

Того самого решетчатого, покрытого изморозью технического туннеля, по которому они пришли сюда пять минут назад, просто не существовало. Вместо него перед ними открывался уходящий вверх под углом в сорок пять градусов гладкий, почти зеркальный рукав, сделанный из того самого черного, пористого материала. Он слабо пульсировал, словно пищевод исполинского существа. Никакого металла. Никаких следов человеческой инженерии. Только глухая, поглощающая свет биомеханическая утроба.

Архитектура Безмолвия вступила в свои права.

— Оно перестроилось, пока мы качали данные, — прошептала Арис, делая невольный шаг назад. — Абсолютно бесшумно. Космос меняет метрику пространства внутри корабля, как мы меняем картинки на экране. Законы сохранения массы здесь не работают.

— Гравитация — Сайлас бросил взгляд на датчики скафандра. — Капитан, гравитация изменила вектор. Если мы сделаем шаг в этот новый туннель, нас потянет не вниз. Нас потянет в сторону. Нас разорвет пространственным сдвигом.

Вэнс сжала челюсти. Впервые за всю миссию на ее лице отразилось напряжение. Ситуация выходила из-под контроля. Угрозу, которую нельзя застрелить или обойти, невозможно было вписать в тактические протоколы.

Внезапно палуба под их ногами мелко, на грани восприятия, задрожала.

Это не было похоже на вибрацию механизмов. Это было похоже на то, как напрягаются мышцы перед броском.

Низкий, протяжный стон металла эхом прокатился по залу. Ряды криокапсул позади них начали медленно сдвигаться.

— Торн! — крикнула Вэнс. — Что происходит с кораблем?!

Элиас смотрел на голограмму «Аэтельгарда». Схема корабля на глазах меняла цвета. Красные зоны, обозначающие нестабильность метрики, расползались, как чернила по промокашке.

— Сдвиг фазы! Аномалия снаружи начала цикл сжатия! Внешнее пространство давит на корпус, и корабль адаптируется, меняя внутреннюю геометрию, чтобы не схлопнуться! Капитан, зал меняет форму!