Лилия Фенек – Темная материя души (страница 3)

Она действительно дышала. Огромное, темное легкое вселенной.

Вдох — метрика сжимается, координаты путаются, пространство рвется. Выдох — затишье.

— Я на векторе, — произнес Торн, и его голос прозвучал на мостике странно, гулко, словно доносился из глубины колодца. — До точки синхронизации тридцать секунд.

Сайлас вцепился в поручни своей консоли, глядя на индикаторы структурной целостности. Кэлен Вэнс заняла свое кресло, защелкнув магнитные ремни.

— Начать отсчет, навигатор.

Пространство за обзорным стеклом начало искажаться. Звезды, редкие и тусклые в этом секторе, потянулись в тонкие серебристые нити. Варп-привод начал сминать реальность перед носом крейсера, готовясь проколоть брешь.

— Двадцать секунд, — механически произнес Торн.

В его голове пульсировал метроном аномалии. Удар. Удар. Удар. Он ждал того единственного удара, который прозвучит тише остальных.

— Десять секунд. Сброс предохранителей маршевых тяг.

Вибрация палубы стала такой сильной, что мелко задрожали зубы. «Эребус» стонал, словно гончая, натянувшая поводок до предела.

— Пять Четыре Три.

Элиас задержал дыхание. Аномалия начала расширяться, готовясь к новому схлопыванию. Времени не было. Окно открывалось прямо сейчас.

— Прыжок.

Торн мысленно провернул виртуальный ключ.

Звезды за стеклом вспыхнули нестерпимо ярко, а затем погасли, сменившись абсолютной, непроглядной тьмой подпространства. «Эребус» нырнул в изнанку вселенной. Ощущение было таким, словно их засунули в гигантскую центрифугу, а затем остановили в долю секунды. Желудок подкатил к горлу, внутреннее ухо сошло с ума от потери ориентации.

В нейронной сети Торна вспыхнул пожар. Боль была ослепительной — он чувствовал, как гравитационные клещи аномалии сомкнулись вокруг корабля в тот самый момент, когда они пронзили ткань пространства. Окно закрывалось слишком быстро.

«Сдвиг по оси Z! Компенсация!» — кричал его разум, отдавая прямые приказы маневровым двигателям. Он выравнивал тысячетонный крейсер усилием воли, лавируя между невидимыми рифами искривленной гравитации.

Еще доля секунды, и их распылит.

«Сейчас!».

Он выдернул «Эребус» из варпа с жестокостью, от которой затрещали переборки.

Вспышка. Грохот. Звук рвущегося металла где-то в технических отсеках.

Крейсер с содроганием вывалился в нормальный космос, сопровождаемый шлейфом гасящейся плазмы. Элиас застонал, обмякая в кресле. Шунт автоматически отстрелился из разъема на шее, оставив Торна жадно хватать ртом воздух.

На мостике мигали аварийные огни. Пахло паленой изоляцией.

— Доклад! — голос Вэнс прорезал звон в ушах.

— Структурная целостность — восемьдесят процентов! — прокашлявшись, отозвался Сайлас. Его руки летали по пульту. — Микроразрывы обшивки на пятой палубе, автоматика запечатала отсеки! Главный реактор в норме, но мы выжали из него все соки!

— Торн? — Капитан обернулась.

Элиас медленно открыл глаза. Голова раскалывалась, но он был жив. Он перевел взгляд на главный обзорный экран, где рассеивался остаточный свет от варп-перехода.

— Мы мы на месте, капитан. Прямо в центре глаза бури.

Внешние камеры сфокусировались на объекте, висевшем в кромешной пустоте прямо по курсу.

На мостике снова повисла тишина. На этот раз в ней не было ни расчетов, ни скептицизма. В ней был только трепет перед исполинским памятником человеческой амбиции и космической безжалостности.

«Аэтельгард» был огромен. Он занимал почти весь обзорный экран, напоминая спящего глубоководного монстра. Его гладкие когда-то борта обросли странными, кристаллическими структурами, словно корпус поразила гигантская металлическая опухоль. Корабль не отражал свет звезд — он, казалось, поглощал его.

Он висел в мертвом, безмолвном покое. Но, глядя на искореженные антенны и темные провалы ангаров, Элиас кожей почувствовал то, что не могли зафиксировать сканеры.

Корабль был мертв. Но то, что находилось внутри него, ждало их прибытия с нетерпением.

Глава 3. Прыжок за грань.

Тишина, повисшая на мостике «Эребуса» после выхода из варпа, была густой и тяжелой, как ртуть. Никто не решался нарушить ее первым. Экипаж завороженно смотрел на главный экран, где в чернильной темноте, слабо подсвеченный лишь остаточными выбросами плазмы из маневровых двигателей их крейсера, висел «Аэтельгард».

Двести лет этот корабль-ковчег считался самым грандиозным провалом в истории освоения космоса. Десять тысяч жизней, стертых из реальности одним неудачным нажатием кнопки. Сейчас он был перед ними — материальный, осязаемый и бесконечно чужой.

Элиас Торн сидел, откинув голову на подголовник ложемента, и пытался унять дрожь в руках. Нейроотдача от экстренного торможения все еще гуляла по нервной системе короткими, колючими импульсами. Он чувствовал себя так, словно его пропустили через центрифугу, а затем заставили решать дифференциальные уравнения.

— Статус внешних систем, — холодный, отрезвляющий голос капитана Вэнс разорвал оцепенение. Она даже не поднялась с кресла, хотя ее глаза, не отрываясь, изучали исполинскую тушу ковчега.

— Сканеры ближнего радиуса запущены, — Сайлас с силой потер лицо ладонями, сбрасывая оцепенение, и его пальцы застучали по консоли. — Капитан, у нас проблемы. Пространство здесь… оно неправильное.

— Уточните, инженер.

— Датчики массы показывают бред, — Сайлас вывел данные на боковой экран. — «Аэтельгард» — это миллионы тонн титана, полимеров и органики. Он должен иметь собственное микрогравитационное поле. Мы висим в десяти километрах от него, но наши приборы не фиксируют притяжения. Вообще. Масса объекта по показаниям равна нулю.

— Ошибка калибровки после прыжка? — предположила Вэнс.

— Я трижды перезапустил систему. Лазерные дальномеры подтверждают габариты, но гравитометры слепы. Либо мы сошли с ума, либо этот корабль соткан из голограмм.

— Или он существует не полностью в наших измерениях, — вмешалась Арис Мерсер.

Она стояла у иллюминатора правого борта, прижавшись лбом к толстому бронестеклу. Ее лицо в тусклом свете дежурных ламп казалось неестественно бледным, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Доктор? — капитан Вэнс повернула голову, требуя объяснений.

— Взгляните на корпус, капитан, — Арис указала тонким пальцем на стекло. — Вызовите оптическое увеличение на главный экран. Сектор пять, вдоль центральной оси.

Элиас, превозмогая тошноту, потянулся к сенсорам и вывел требуемый участок обшивки «Аэтельгарда» на весь экран с максимальным разрешением.

Мостик погрузился в тревожное молчание.

То, что на первый взгляд казалось тенями или космической пылью, осевшей на древнем металле, вблизи выглядело иначе. Обшивка ковчега была покрыта сложной, фрактальной паутиной матово-черных наростов. Они напоминали корни гигантского дерева или кровеносную систему, пробившуюся сквозь титановые плиты. Эти структуры не были металлическими. Они выглядели пористыми, органическими, словно корабль был заражен космическим лишаем колоссальных размеров.

Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, как эти «корни» вели себя у краев корабля. Они не просто обрывались. Они уходили в пустоту, постепенно теряя четкость, размываясь, пока не сливались с абсолютной чернотой вакуума.

— Это не опухоль, — прошептала Арис, завороженно глядя на экран. — Это симбиоз. Космос в этом секторе… он не просто окружает корабль. Он врос в него. Эти структуры — якоря. Они удерживают «Аэтельгард» в этой точке, не давая ему окончательно провалиться в подпространство.

— Бред, — резко бросил Сайлас. — Космос — это вакуум. Ничто. Ничто не может врасти в металл. Это просто неизвестный вид углеродных полимеров, возможно, результат утечки из бортовых лабораторий ковчега. За двести лет химическая реакция могла….

— Инженер, — прервала его Вэнс тоном, не терпящим дискуссий. — Теории оставим на потом. Что с сигналом?

Элиас моргнул, прогоняя муть из глаз, и сверился с пеленгатором.

— Сигнал идет. Мощный, стабильный. Источник находится глубоко внутри «Аэтельгарда», примерно в секторе криогенных палуб. Но….

— Что еще?

— Он изменился, капитан. Как только мы вышли из варпа, алгоритм передачи перестроился. Раньше это был слепой крик о помощи, трансляция во все стороны. Теперь сигнал узконаправленный. Он бьет точно по нам. Как будто… как будто они знают, что мы здесь.

Сайлас тяжело выдохнул, его рука инстинктивно легла на рукоять плазменного резака на поясе.

— Капитан, если там есть выжившие, они ждали двести лет. Они могли мутировать, сойти с ума, превратиться во что угодно. Если мы туда сунемся, мы должны быть готовы ко всему.

— Мы спасатели, Сайлас, а не морпехи, — Вэнс встала с кресла, одергивая китель. Ее движения были точными, лишенными суеты. — Наша задача — разведка, эвакуация выживших, если таковые чудом имеются, и извлечение бортовых самописцев. Торн, рассчитайте траекторию сближения. Найдите подходящий стыковочный шлюз. Желательно тот, что не зарос этой… дрянью.

Элиас кивнул, его пальцы уже летали по сенсорной панели.

— Ищу шлюзы. Внешняя телеметрия показывает, что шлюз 4-Бис по правому борту относительно чист. Механизмы стыковки выглядят неповрежденными.

— Время сближения?

— Пятнадцать минут на маневровых. Быстрее не рискну, гравитационные аномалии вокруг корпуса все еще непредсказуемы.