Лилиан Марлоу – Музей кошмаров. Сборник (страница 3)
Тихий.
Едва уловимый.
Смех.
Детский.
Дэвид застыл, чувствуя, как волосы на затылке медленно поднимаются.
Где-то в доме что-то
И это что-то явно не было Лорой.
Дэвид спустился на кухню, всё ещё не оправившись от ночного кошмара. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом гари – едким, маслянистым, словно что-то горело долго и намеренно.
София стояла у плиты, бледная, с широко раскрытыми глазами. В её руках было смятое кухонное полотенце, а пальцы сжимали ткань так крепко, что суставы побелели.
– Я ничего не готовила, – прошептала она, не отрывая взгляда от сковороды.
На чугунной поверхности дымились три яичницы. Белки почернели по краям, а желтки лопнули, растекаясь вязкой массой, которая застыла в виде глаз – с чёткими зрачками и красными прожилками, будто лопнувших капилляров. Они смотрели в потолок, словно следя за чем-то невидимым.
Лора сидела за кухонным столом, медленно ковыряя ложкой в тарелке овсянки. Каша остыла, образовав на поверхности плёнку, но девочка, казалось, даже не замечала этого. Её взгляд был прикован к обоям возле стола.
– Мам… – она вдруг подняла глаза, и в них читался немой вопрос. – А кто это нарисовал?
Дэвид обернулся.
Там, где вчера была чистая кремовая стена, теперь красовался детский рисунок – неровными, дрожащими линиями, будто сделанный неуверенной рукой. Кривой домик с слишком высокими окнами. Пять фигурок перед ним. Четверо – высокие, с вытянутыми конечностями и рогатыми головами. Пятая – маленькая, с размытым лицом, будто художник стёр его в последний момент.
София медленно подошла и провела пальцем по рисунку. Краска была ещё липкой, оставляя на её коже алый след.
– Лора, ты… – начала она, но голос её дрогнул.
– Я не рисовала, – ответила девочка. Её собственный голос звучал слишком тихо, почти шёпотом, но в нём слышалась недетская уверенность.
Дэвид почувствовал, как по спине пробежал холод. Он резко развернулся и вышел в коридор – и тут же замер.
В стене, прямо напротив гостиной, зияла первая трещина.
Но это была не просто трещина в штукатурке.
Это был разлом.
Зубчатые края, будто стену разорвали изнутри – не инструментом, а когтями. Внутри, в темноте, что-то шевелилось.
Дэвид наклонился ближе, несмотря на то, что всё внутри него кричало бежать.
Из глубины трещины пахло – мокрой землёй, плесенью и чем-то ещё… сладковатым, как разлагающиеся цветы.
И тогда он услышал.
Шёпот.
Тонкий, едва уловимый, будто доносящийся из-под земли.
–
Дэвид отпрянул.
В тот же миг трещина расширилась.
И в темноте за ней что-то зашевелилось.
К обеду в доме начали пропадать вещи.
Первой исчезла зубная щетка Лоры – розовая, с синими звездочками, которую они купили всего неделю назад. София перерыла всю ванную, заглянула под раковину, проверила каждую полочку – ничего.
– Может, ты куда-то её переложила? – спросил Дэвид, но Лора только покачала головой, её глаза были округлены от страха.
Час спустя щётку нашли.
Она торчала из стены в ванной, будто кто-то с силой воткнул её в штукатурку. Не просто уронил – а вмуровал, так что щетинки слиплись с обоями, а пластиковая ручка уходила вглубь, словно стена проглотила её наполовину.
Дэвид попытался вытащить её – щётка не поддалась.
Она была частью дома теперь.
Вторым исчезновением стала фотография их старой квартиры в Бостоне – последний снимок, сделанный перед переездом. Она стояла в рамке на камине, но когда Дэвид подошёл проверить, вместо неё в рамке лежал пожелтевший снимок незнакомой семьи.
На фотографии, выцветшей от времени, были запечатлены люди в старинной одежде – мужчина с бледным, вытянутым лицом, женщина с тёмными, слишком большими глазами, и двое детей, стоящих неестественно прямо.
За их спинами – этот же камин.
А за их ногами…
Дэвид присмотрелся.
Тени на фотографии не совпадали с положением их тел. Они были длиннее, искажёнными, и у одной из них…
Были рога.
Третье исчезновение случилось ближе к вечеру.
В дверь постучали – резко, нетерпеливо.
На пороге стояла миссис Хенлоу, их соседка, пожилая женщина с седыми волосами и трясущимися руками.
– Моя кошка! – её голос дрожал, а глаза бегали по сторонам, будто она боялась, что кто-то подслушивает. – Я видела, как она забежала к вам!
Дэвид нахмурился.
– Я ничего не видел.
Он уже хотел закрыть дверь, когда Лора вскрикнула за его спиной.
– Папа! Смотри!
Она стояла в коридоре, указывая пальцем на потолок.
Дэвид поднял голову.
На потолке, в углу коридора, сидела кошка.
Но что-то было не так.
Она не просто сидела – она влипла в штукатурку.
Её лапы, хвост, даже усы – всё стало частью потолка, будто дом медленно втягивал её в себя.
Шерсть слилась с поверхностью, глаза остекленели, а рот был приоткрыт в беззвучном мяуканье.
Она была ещё жива.
Её грудная клетка едва заметно вздымалась, а зрачки судорожно расширялись, словно она понимала, что с ней происходит.
Миссис Хенлоу зашлась в истерике.
– Это колдовство! – закричала она, крестясь дрожащими пальцами. – Выпустите её! Выпустите!