Лика Сумеречная – Звёздная пыль и кофейная гуща (страница 1)
Лика Сумеречная
Звёздная пыль и кофейная гуща
Глава 1: Добро пожаловать на Край Света, или Кофе здесь божественный
– Боб, если ты сейчас же не перестанешь сверлить меня этим своим оптическим сенсором, я закажу тебе полную перезагрузку прошивки до заводских настроек. И будешь ты тогда не бариста мечтать стать, а полы мыть. В прямом смысле. Со шваброй.
Робот, чья металлическая голова действительно напоминала перевернутую кофейную чашку с одним единственным горящим синим глазом, обиженно моргнул.
– Но, Астра, – заговорил он голосом, который должен был звучать успокаивающе, но из-за сбоя в звуковом модуле больше походил на скрежет старого кондиционера, – по моим расчетам, поставка свежего молока должна была прибыть семнадцать минут назад. Я выражаю беспокойство.
– Твои расчеты можешь засунуть себе в… в порт для диагностики, – Астра подхватила тяжелый мешок с зернами и с кряхтением затащила его на стойку. – На станции «Край Света» никто никому ничего не должен. Здесь всё всегда опаздывает. Поезда, молоко, вести с родины и, – она выразительно посмотрела на Боба, – мозги у некоторых роботов.
Боб моргнул ещё раз. Синий глаз стал чуть тусклее – верный признак глубочайшей роботической обиды.
– Я всего лишь хотел попрактиковаться во взбивании молочной пенки, – пробормотал он. – У меня новая программа. Три варианта текстуры. Я мог бы стать лучшим бариста сектора.
– Ты станешь лучшим бариста сектора, когда научишься отличать корицу от паприки. Помнишь вчерашнего клиента-марсианина с тремя ноздрями?
– Он не жаловался.
– Он не жаловался, потому что у марсиан вкусовые рецепторы расположены на пятках, а не в носу, и он просто ничего не почувствовал! Но это не значит, что можно сыпать в латте что попало!
Астра вздохнула и оглядела своё королевство.
Кофейня «Звёздная пыль» (название придумалось спонтанно пять лет назад, когда она только приземлилась на этой дыре, и с тех пор казалось ей то гениальным, то пафосно-дурацким) располагалась в самом сердце жилого сектора станции «Край Света». Место было выбрано идеально: отсюда шли коридоры к докам, к рынку и к развлекательному сектору. Мимо не проходил никто. Ну, или почти никто.
За панорамным иллюминатором, который Астра драила каждое утро с маниакальным упорством, медленно ползла бесконечная чернота космоса с редкими вспышками далеких звезд. Где-то там, за миллионы световых лет, была Земля. Но Земля казалась теперь такой же далекой и чужой, как и любая другая планета этой галактики.
– Астра, – снова подал голос Боб. – У нас закончились чашки с единорогами. Остались только с космическими кораблями и с надписью «Самый лучший папа».
– Отлично. Сегодня у всех посетителей будет день лучших пап. Даже у тех, кто не является папой. Даже у тех, кто вообще не является мужчиной. Знаешь, Боб, в этом есть своя философия. Мы все чей-то папа в какой-то параллельной вселенной.
Робот попытался осмыслить эту концепцию и издал звук, похожий на перегрев процессора.
Дверь кофейни открылась, звякнув старым механическим колокольчиком – Астра принципиально не ставила автоматический сенсор, потому что любила этот звук. Он был настоящим.
Вошел Крэг. Контрабандист-трианец. Астра узнала его по походке: у трианцев было четыре ноги и две руки, и когда они заходили в обычные человеческие заведения, это всегда напоминало балет пьяной сороконожки.
– Астра, детка, – прогудел Крэг, плюхаясь за столик у окна. Две его нижние конечности он вытянул под столом, две верхние поджал под себя с грацией кота, который готовится к прыжку. – Мне как обычно. Двойной эспрессо. И чтобы пены не было. Терпеть не могу эту вашу молочную пену.
– Пена – это искусство, Крэг, – наставительно сказала Астра, уже насыпая зерна в кофемашину. – Боб, учись. Клиент не понимает своего счастья, но мы-то с тобой знаем, что настоящий эспрессо без пенки – как космический корабль без двигателя. Вроде есть, а никуда не летит.
– Я записываю, – серьезно ответил Боб. – Метафора зафиксирована.
Крэг фыркнул, выпустив струю воздуха из всех четырех ноздрей одновременно. Это у трианцев означало пренебрежение.
– Ты бы своего робота в утиль сдала, Астра. Купила бы нормального, новой модели. Эти старые Боб-серии только на запчасти годятся.
– Боб не серия, – отрезала Астра, ставя перед контрабандистом дымящуюся чашку. – Боб – это личность. И если ты ещё раз скажешь про утиль, я заварю тебе кофе из цикория, а ты даже не заметишь разницы, потому что у тебя вкусовые рецепторы на пятках.
– У меня не на пятках, – обиделся Крэг. – У меня на нижних конечностях, но это не пятки. Это суставы.
– Какая разница.
Астра отвернулась к иллюминатору, делая вид, что протирает и без того идеально чистый пластик. На самом деле она просто любила смотреть в космос. Это успокаивало. Бесконечность, в которой можно потеряться мыслями, пока руки делают привычную работу.
Крэг допил кофе в три глотка (у него было три рта, и это всегда выглядело жутковато), бросил на стойку пару кредиток и уковылял, снова исполнив свой танец сороконожки.
– Ещё минус две чашки с кораблями, – прокомментировал Боб. – Осталось шесть.
– Считаешь?
– Я всегда считаю. Это моя функция.
Следующие полчаса текли лениво, как сироп старого образца, который до сих пор производили на каких-то фермерских мирах. Зашли два техника из доков, молча выпили по американо, перекинулись парой фраз о неисправностях в системе вентиляции и ушли. Потом забегала какая-то девушка в форме курьерской службы, схватила стаканчик с собой и умчалась, даже не дождавшись сдачи.
Астра уже собиралась попросить Боба протереть столики, когда дверь снова звякнула.
И вот тут что-то изменилось.
Она не могла объяснить это словами. Просто воздух вдруг стал чуть плотнее, что ли. Или звуки приглушились. Или просто сработала та самая интуиция, которую Астра называла «кофейным чутьём», а местные маги – «нелицензированным даром, подлежащим проверке».
Она подняла глаза от стойки, за которой протирала и без того чистую кофемашину.
И увидела ЕГО.
Мужчина, вошедший в кофейню, был… неправильным. Слишком собранным для этой дыры. Слишком опасным для утреннего затишья. Слишком красивым для простого смертного.
Высокий. Тёмные волосы слегка взлохмачены, будто он только что вылез из переделки (или из постели, но почему-то Астре показалось, что первое вероятнее). Чёрная куртка из плотной ткани, видавшей виды, но ухоженной. На поясе – бластер. Старый, но надёжный, такие уже не выпускают, за них коллекционеры душу продадут. Сапоги начищены до блеска, но на голенище – свежая царапина, будто от чьего-то зуба.
Глаза.
Серые.
Холодные.
Изучающие.
Он окинул взглядом кофейню за долю секунды – Астра даже не успела моргнуть, а он уже всё увидел, всё оценил, всех просчитал. Её. Боба. Пустые столики. Выходы. Окна. Иллюминатор.
Потом его взгляд остановился на ней.
– Доброе утро, – сказал мужчина.
Голос оказался таким же, как и всё остальное. Низкий. Спокойный. С хрипотцой, которая могла быть следствием либо простуды, либо многолетнего курения, либо того, что он просто не привык много говорить, а когда говорил, слова звучали особенно весомо.
– Д-доброе, – ответила Астра и мысленно отвесила себе подзатыльник. Она что, заикаться разучилась?
Мужчина подошёл к стойке. Ближе, чем нужно. Не нарушая личного пространства, но как бы намекая, что границы дозволенного устанавливает он.
– Что будете? – спросила Астра, хватая тряпку и начиная с удвоенной энергией тереть уже протёртую поверхность. Надо занять руки. Руки должны быть заняты, когда рядом такая опасность.
– Американо, – сказал мужчина. – Чёрный. Без сахара.
– Оригинально, – буркнула Астра. – Прямо как все.
– А вы ожидали, что я закажу что-то особенное? – в его глазах мелькнула искра. Усмешка? Интерес?
– Я ожидала, – Астра вдруг разозлилась на себя за эту дурацкую реакцию, за этот холодок по спине, за то, что руки слегка дрожат, – что капитан, который заходит в мою кофейню в такую рань, закажет хотя бы двойной. Чтобы взбодриться после бессонной ночи.
Пауза.
Длинная.
Тягучая.
Боб, почувствовав напряжение, издал тихий звук сканера и спрятался за кофемашину. Трус.
– Откуда вы знаете, что я капитан? – спросил мужчина.
– Бластер на поясе. Старая модель, «Гром-7». Такие берут только те, кто привык командовать, а не подчиняться. Сапоги начищены, но куртка потрёпана – значит, вы не из тех, кто сидит в кабинетах. Царапина на голенище свежая, похожа на зубной след местной фауны с Новой Полу́ны. Туда летают только наёмники да контрабандисты. Вы не похожи на контрабандиста. Слишком чистая совесть для контрабандиста.
Тишина.
Мужчина смотрел на неё.
Астра смотрела на него.
Где-то за иллюминатором пролетел метеорит.