Лика Сумеречная – Воровка чужих лиц (страница 6)

Суп — тыквенный крем с имбирём. Рыба — форель в сливочном соусе. Мясо — куропатка с брусничным вареньем. Десерт — яблочный штрудель с корицей.

Элина не ела так вкусно уже... она не могла вспомнить, когда ела так вкусно вообще. Обычно её рацион состоял из хлеба, воды и иногда сыра. А здесь — целое пиршество.

Но она не набрасывалась на еду. Она ела медленно, маленькими кусочками, как подобает леди. Ариадна была капризной, но не голодной. Элина копировала её жесты: как держит вилку (тремя пальцами, с напряжением), как откусывает (верхними зубами, не касаясь нижних), как жуёт (быстро, небрежно).

Кассиан почти не ел.

Он смотрел на неё.

Один серый глаз следил за каждым её движением. Не моргал. Не отводил взгляда. Элина чувствовала этот взгляд кожей — чужой кожей Ариадны.

— Вы не голодны? — спросила она, чтобы нарушить молчание.

— Я редко ем, — ответил Кассиан.

— Почему?

— Еда притупляет бдительность.

Элина чуть не поперхнулась.

— Боитесь отравиться в собственном доме?

— Боюсь многого, леди Ариадна. Но отравление — не первое в списке.

— А что первое?

Кассиан откинулся на спинку стула. Шрамы на его лице блеснули в свете камина. На секунду Элине показалось, что он улыбнулся — но нет. Просто уголок рта дёрнулся.

— Первое, — сказал он, — это ложь.

В зале повисла тишина. Слышно было, как потрескивают поленья в камине. Где-то за окном ухнула сова.

— Вы боитесь, что я лгу вам? — спросила Элина, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я боюсь, что все вокруг меня лгут, — ответил Кассиан. — Вы — не исключение.

— И что вы делаете с теми, кто лжёт?

— Завишу от обстоятельств. Иногда прогоняю. Иногда... принимаю меры.

Он снова дёрнул уголком рта. Теперь Элина точно поняла — это была улыбка. Кривая, страшная из-за шрамов, но настоящая.

«Он проверяет меня», — поняла она. — «Он хочет, чтобы я испугалась».

Она не испугалась. Она играла Ариадну, а Ариадна была слишком глупа, чтобы бояться.

— Вы странный, лорд Кассиан, — сказала она.

— Странный?

— Говорят, вы убили троих на дуэлях. Говорят, у вас пропадают слуги. Говорят, вы прокляты. А вы сидите передо мной, едите куропатку и рассуждаете о лжи.

— Я не ем куропатку, — возразил Кассиан. — Я смотрю, как вы едите куропатку.

— Это ещё страннее.

Он засмеялся.

Тихо, коротко, будто не привык смеяться. Звук был хриплым, рваным, но в нём не было злобы. Элина почувствовала, как в груди что-то ёкнуло.

«Не смей, — приказала она себе. — Ты здесь на шесть часов. Шесть часов, а потом — золото и свобода».

— Расскажите мне о себе, — попросил Кассиан.

— Что именно?

— Всё. Почему вы согласились на этот брак? Ваш отец говорил, что вы были против.

— Мой отец задолжал вашему отцу. Это политический брак. Я не имею права голоса.

— Но вы могли отказаться.

— И лишиться наследства? Нет, спасибо.

Кассиан наклонил голову. Прядь волос упала на шрамы, закрывая их почти полностью. Теперь он казался почти красивым.

— Вы честны, — сказал он. — Многие на вашем месте врали бы о любви с первого взгляда.

— Я не умею врать, — соврала Элина.

— Это заметно.

«Боги, — подумала она. — Он опасен. Не потому, что убивает людей. А потому, что видит насквозь».

Ужин закончился. Слуги унесли тарелки. Кассиан поднялся.

— Не желаете ли прогуляться по саду? — спросил он. — Вечер тёплый. Луна почти полная.

Элина хотела отказаться. Но вспомнила: Ариадна любила гулять. Филипп рассказывал, что они часто бродили по парку в сумерках.

— С удовольствием, — ответила она.

Они вышли в сад.

Тот оказался таким же мрачным, как и дом. Засохшие кусты, чахлые деревья, тропинки, заросшие сорняками. Посередине — старый фонтан с треснувшей чашей. Вода в нём была зелёной и неподвижной.

— Красивый сад, — сказала Элина без иронии. В запустении была своя печальная красота.

— Моя мать любила здесь работать, — ответил Кассиан. — Она разбила розы. После её смерти никто не ухаживает.

— Давно она умерла?

— Десять лет назад. В том же пожаре, что и сестра.

Элина остановилась.

— Пожар? — переспросила она. — Тот, в котором вы... — она запнулась, не зная, как спросить про шрамы.

— Тот, в котором я потерял глаз, ухо и сестру, — закончил Кассиан спокойно. — Да. Можете не делать вид, что не знаете. Все в королевстве знают историю проклятого лорда Вэлмонта.

— Я не...

— Не надо, — он поднял руку. — Я не ищу сочувствия. Я просто констатирую факт.

Они подошли к фонтану. Элина села на край. Кассиан остался стоять, глядя на воду.

— А вы, леди Ариадна? — спросил он. — Что вы потеряли?

— Ничего, — ответила Элина. — У меня всё есть.

— Это самое страшное, — тихо сказал Кассиан. — Иметь всё и не иметь ничего.

Элина посмотрела на него. В свете луны шрамы казались не уродством, а картой — дорогой, проложенной через боль.

«Кто ты? — подумала она. — Монстр или святой?»

Кассиан повернулся к ней. Единственный глаз блестел.