Лика Сумеречная – Воровка чужих лиц (страница 3)

— Сегодня большой день, — сказала она коту. — Сегодня я стану леди.

Кот чихнул.

— Вот именно.

Она достала из тайника под половицей свою драгоценность — маленькое круглое зеркальце в медной оправе. Не то, что висело на стене. То, большое, она ненавидела. А это было карманным, походным. Она использовала его только когда нужно было проверить, вернулось ли её лицо после маски.

Элина поднесла зеркальце к лицу.

На неё смотрела женщина лет сорока. Морщины у глаз стали глубже — вчерашние три часа сказались. Под глазами тени. Седых волос прибавилось — целая прядь надо лбом.

— Три дня, — прошептала она. — Три дня жизни за шесть часов в чужой шкуре. Идиотская сделка.

Но тридцать золотых.

Она закрыла зеркальце и спрятала его обратно под половицу.

На завтрак — чёрствый хлеб и вода. На обед — неизвестно. На ужин — если повезёт, горячее в таверне «Пьяный сом». Элина жила от заказа до заказа. Иногда неделями питалась одной овсянкой. Иногда — как сегодня — могла позволить себе кусок сыра.

Она достала из сундука своё лучшее платье. Тёмно-синее, шерстяное, с заплаткой на локте. Когда-то оно принадлежало жене торговца рыбой, потом — прачке, потом — Элина украла его вместе с лицом самой прачки, чтобы сбежать от стражников. Платье помнило семь чужих жизней.

Она оделась. Причесалась. Гребень сломался, как всегда.

— Пойдёт, — сказала она коту.

Кот отвернулся.

Мадлен ждала её в лавке.

Лавка находилась в подвале старого особняка на улице Мясников. Снаружи — вывеска: «Травы и настойки». Внутри — запах сушёной мяты, валерианы и чего-то кислого. Полки ломились от банок с непонятным содержимым. Мадлен сидела за прилавком и перебирала засушенных жуков.

— Ты опоздала, — сказала она, не поднимая головы.

— На пять минут.

— На десять.

— Мои часы отстают.

— У тебя нет часов.

Элина села на табурет. Под ним что-то хрустнуло. Она не стала смотреть, что именно.

— Где встреча? — спросила она.

— В «Золотой лилии». Дорогой бордель на Верхней улице. Ариадна прячется там со своим любовником.

— Бордель?

— Лучшее место для побега от жениха. Никто не ищет леди в борделе.

Мадлен наконец подняла голову. Её глаза — жёлтые, кошачьи — уставились на Элину. Под капюшоном снова было темно, но Элина знала: старуха рассматривает её морщины, её седину, её усталость.

— Ты плохо выглядишь, — сказала Мадлен.

— Спасибо. Ты как всегда очаровательна.

— Я серьёзно. Если будешь так быстро стареть, через год никто не поверит, что ты можешь быть молодой невестой.

— Тогда я буду играть старух. Тоже работа.

— Старух не нанимают. Богатые хотят быть молодыми и красивыми даже в подменах.

Элина промолчала. Она знала. Богатые платили за иллюзию молодости. За то, чтобы сбежать от проблем в чужом лице — но обязательно красивом. Никто не хотел быть толстым, старым и уродливым. Даже на один вечер.

— Идём, — сказала Мадлен, вставая. — Леди не любит ждать.

«Золотая лилия» оказалась именно такой, как представляла Элина. Мраморные полы, хрустальные люстры, портьеры из бархата. Запах дорогих духов и ещё чего-то — сладкого, приторного, тяжёлого.

Их встретил мужчина в шёлковом халате — хозяин заведения. Он окинул Элину быстрым взглядом, оценил платье с заплаткой и едва заметно поморщился.

— Она на втором этаже, — сказал он. — Комната «Роза». Но она не одна.

— Знаю, — ответила Мадлен. — Любовник.

— Он будет мешать?

— Он будет молчать. Или умрёт.

Хозяин побледнел и быстро ушёл.

Элина и Мадлен поднялись по лестнице. Ковёр глушил шаги. Со стен смотрели картины — обнажённые женщины в соблазнительных позах. Элина отвернулась.

Комната «Роза» была в конце коридора. Дверь — дубовая, с золотой ручкой. Мадлен постучала три раза. Два коротких, один длинный.

— Войдите, — раздался капризный женский голос.

Ариадна Торн сидела на кровати в кружевном пеньюаре и пила шампанское. Ей было лет девятнадцать. Русые волосы, голубые глаза, фарфоровая кожа. Красивая. Очень красивая. И очень злая.

— Вы та самая? — спросила она, не вставая. — Воровка лиц?

— Я та самая, — ответила Элина.

— Не похожи. Вы старая.

Элина сжала кулаки. Мадлен тихо кашлянула — предупреждение.

— У каждого свой дар, леди, — сказала Элина ровным голосом. — Мой — делать других красивыми.

Ариадна хмыкнула и отпила шампанское.

Из ванной вышел любовник — молодой мужчина с идеальным пробором и наглой улыбкой. Он был в одних штанах, торс голый, мускулистый. Элина отметила шрам на его правом предплечье — старый, от ножа.

— Это Филипп, — представила Ариадна. — Мой истинный жених.

— Приятно познакомиться, — сказал Филипп и подмигнул Элине. — Так это правда, что вы можете стать кем угодно?

— Правда.

— И мной можете?

— Могу. Но не хочу.

Филипп обиженно надул губы. Ариадна рассмеялась — звонко, неестественно.

— Сколько? — спросила она.

— Тридцать золотых, — ответила Мадлен. — Половина сейчас.

— Дорого.

— Вы можете выйти замуж за чудовище сами.

Ариадна поморщилась, как от зубной боли. Потом кивнула Филиппу. Тот достал из-под кровати кожаный мешочек и бросил его Мадлен. Старуха пересчитала монеты, понюхала одну на пробу, кивнула.

— Вторая половина после, — сказала она.

— Если она не провалится, — Ариадна кивнула на Элину.