Лика Сумеречная – Воровка чужих лиц (страница 2)
— Цена дара, дорогая. Каждое касание забирает частицу тебя. Не крадёшь чужие лица — не стареешь. Но ты крадёшь. Много. Часто. Вот и расплачивайся.
— Ты не предупреждала.
— Предупреждала. Ты просто не слушала.
Элина сжала кулаки. Ей хотелось ударить старуху. Схватить за горло. Украсть её лицо — вдруг под капюшоном действительно пустота? Но она не стала. Потому что Мадлен была права.
Каждый дар имел цену.
Её дар — красть чужие лица одним касанием — забирал её собственные годы. Час за часом, день за днём. Чем дольше она носила чужую кожу, тем быстрее старела. Вот почему она всегда работала быстро. Вот почему ненавидела долгие заказы.
— Вторая половина, — сказала Элина, протягивая руку.
Мадлен бросила мешочек. Тот звякнул глухо — не пять монет, а четыре.
— Одна моя, — пояснила старуха. — За организацию.
— Ты получила свои десять процентов сверху.
— А это за молчание. Ты выглядишь на сорок, дорогая. Если кто узнает, что ты так быстро стареешь, заказы упадут. Кому нужна воровка лиц, которая через год состарится в гроб?
Элина ничего не ответила.
Она развернулась и ушла в дождь. Чужая кожа ещё липла к лицу — остатки маски, которую она сняла. Она чувствовала запах чеснока и дешёвого мыла. Её тошнило.
Домой она вернулась через час.
«Дом» — это каморка на чердаке заброшенной пекарни. Трещины в стенах, крыса в углу, один стул, кровать без ножки и зеркало.
Элина ненавидела зеркало.
Она подошла к нему. Посмотрела.
Женщина с сединой в волосах, с морщинами у глаз, с тусклой кожей посмотрела на неё в ответ. Сорок лет. Ей было двадцать два.
— Привет, — сказала она себе. — Сегодня ты украла лицо толстяка. Сегодня ты стала на три часа старше. Сколько ещё у тебя осталось? Десять лет? Пять?
Зеркало молчало.
Элина отвернулась, достала из-под матраса потрёпанную тетрадь и сделала запись:
Она задумалась. Потом зачеркнула.
Смысл считать? Счёт всё равно не сойдётся.
Она легла на кровать, закрыла глаза и попыталась вспомнить своё лицо. То, которое было до. В двенадцать лет. Когда она впервые украла чужую кожу.
Перед глазами встало лицо матери.
Элина вздрогнула и открыла глаза.
Никогда. Никогда она не хотела вспоминать это лицо.
В дверь постучали.
— Элина, — голос Мадлен был глухим, приглушённым деревом. — Есть заказ. Срочный. Хорошо оплачивается.
— Не хочу, — ответила она.
— Заказчик заплатит тридцать золотых.
Элина села на кровати.
Тридцать золотых. Это больше, чем она зарабатывала за полгода.
— Что нужно сделать? — спросила она, вставая и поправляя платье.
— Подменить невесту. На один вечер. На свадьбе.
— Какую невесту?
— Леди Ариадна Торн. А жених — лорд Кассиан Вэлмонт.
— Почему она сама не может?
— Говорят, он чудовище. — В голосе Мадлен скользнула усмешка. — Шрам на пол-лица. Убил троих на дуэлях. Слуги пропадают в его поместье. Ариадна сбежала с любовником.
— И она хочет, чтобы вместо неё на свадьбу пошла я?
— Всего на один вечер. Шесть часов. А потом ты уходишь, и никто ничего не узнает.
Элина посмотрела в зеркало. На сорокалетнюю женщину с сединой.
— Шесть часов в чужом лице — это три дня моей жизни, Мадлен. Я постарею ещё на три дня.
— Тридцать золотых, — повторила старуха. — Ты сможешь не работать полгода. Восстановиться. Отдохнуть.
Элина молчала.
Она думала о чудовище с половиной лица. О невесте, которая сбежала. О тридцати золотых, которые пахнут свободой.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.
Мадлен хмыкнула.
— Умная девочка. Завтра в полдень встречаешься с Ариадной. Получишь её лицо. А вечером — свадьба.
Дверь закрылась.
Элина снова посмотрела в зеркало.
— Ты идиотка, — сказала она себе.
Зеркало не спорило.
_________
Элина проснулась от того, что кто-то дышал ей в лицо.
Резко открыв глаза, она уставилась в жёлтые кошачьи зрачки. Кот — тощий, рыжий, с рваным ухом — сидел на её груди и равнодушно моргал. У него не хватало половины хвоста.
— Брысь, — хрипло сказала Элина.
Кот не брыснул. Он нагло потянулся, выпустил когти прямо через тонкую ткань рубашки и спрыгнул на пол. Потом направился к миске, которую Элина поставила в углу ещё вчера вечером. Миска была пуста.
— Я тебя не кормила? — спросила она.
Кот обернулся и посмотрел на неё с таким выражением, будто она только что оскорбила всех его предков до седьмого колена.
— Ладно-ладно.
Элина села на кровати, потянулась. Спина хрустнула. Шея затекла — она опять спала без подушки. Колени ныли — верный признак того, что дождь не прекратится ещё как минимум день.
Она подошла к окну. За мутным стеклом серая пелена заливала Нижний город. Лужи до щиколотку. Торговцы сбились под навесами. Нищие грелись у бочек с огнём. Обычное утро.
Элина бросила коту кусок вчерашней лепёшки. Тот презрительно понюхал, но съел. Голод не тётка.