Лика Сумеречная – Сны на заказ (страница 8)

Обычно, когда «Плетущий» входит в чужой сон, есть момент – секунда, две – когда мир распадается на цвета и звуки, прежде чем собраться заново. Плавное погружение, как в тёплую воду. Здесь же её просто выдернуло из реальности и швырнуло в темноту, как бросают утопающего в бурное море без спасательного круга.

Элианна не успела испугаться. Она даже не успела понять, что происходит, как темнота расступилась, и она оказалась…

В городе.

Первое, что она почувствовала – влажность. Воздух был тяжёлым, сырым, он облеплял кожу, как мокрая простыня. Второе – холод. Не тот резкий, зимний холод, который заставляет съёживаться, а тот, что проникает внутрь медленно, незаметно, высасывая тепло из костей.

Элианна открыла глаза и увидела улицу.

Она была широкой, вымощенной крупным булыжником, который блестел от воды. По обе стороны тянулись дома – высокие, с узкими окнами и покатыми крышами, в архитектуре которых угадывалась старинная, почти забытая элегантность. Колонны, лепнина, резные карнизы – всё это было здесь, но словно присыпано пеплом. Камень казался серым, почти чёрным, окна – мёртвыми, как глаза слепца.

И шёл дождь.

Не ливень, не проливной поток – мелкий, назойливый, вездесущий дождь, который падал не с неба, а как будто просачивался из самого воздуха. Капли повисли на её волосах, на одежде, на ресницах, но Элианна не чувствовала их прикосновения. Они были здесь, и их не было одновременно – как декорация, которая изображает воду, но не может намочить.

Она подняла голову. Неба не было. Вместо него – серая, однородная пелена, без просветов, без движения. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Просто… ничего. Свет исходил отовсюду и ниоткуда, разлитый ровно, без теней, делая мир плоским и нереальным.

«Это сон», – напомнила она себе. Но слова прозвучали в голове глухо, как в пустой комнате.

Она сделала шаг. Булыжник под ногами был твёрдым, но когда она наступала, из щелей между камнями не выплёскивалась вода – просто темнело пятно, которое тут же исчезало. Время здесь было не просто остановлено. Оно было… заморожено. Как насекомое в янтаре.

Элианна огляделась. Город был мёртв. Не разрушен – именно мёртв. Дома стояли целыми, но в них не было жизни. Ни огонька в окнах, ни дыма из труб, ни звука шагов, кроме её собственных. Тишина здесь была плотной, почти осязаемой – она давила на уши, заставляя слышать биение собственного сердца слишком громко, слишком отчётливо.

Она пошла вперёд, не зная, куда. Ноги сами несли её по улице, между мёртвыми домами, под вечным, ненастоящим дождём. Где-то в глубине сознания теплилась мысль, что нужно искать сад, фонтан, белые розы – центр кошмара, о котором говорил Вэнн. Но улица не вела к саду. Она вела вглубь, в самое сердце этого мёртвого города.

Элианна шла долго. Или нет? В этом мире время было обманчиво – минуты могли тянуться как часы, а часы пролетать как секунды. Она потеряла счёт шагам, когда улица вывела её к площади.

Площадь была огромной. В центре её стоял фонтан – сухой, с потрескавшейся чашей, из которой когда-то, наверное, била вода. Вокруг фонтана – скамьи, пустые, мокрые от дождя. А дальше – здания, более высокие и массивные, чем те, что она видела раньше. В одном из них, кажется, была ратуша, в другом – собор с обрушившимся шпилем.

Элианна остановилась у фонтана и провела рукой по его краю. Камень был холодным и шершавым, как наждак. Она поднесла пальцы к глазам – на них осталась серая пыль. Не грязь, не песок. Пепел.

«Что это за место?» – подумала она. Сон Вэнна не был похож на обычный кошмар. В нём не было монстров, не было погони, не было падения в бездну. В нём была только пустота. Пустота, которая длилась двадцать лет.

Она уже хотела повернуть обратно, чтобы поискать другой путь, когда краем глаза заметила движение.

Тень.

Она мелькнула между колоннами собора – быстрая, скользящая, почти незаметная в сером свете. Элианна замерла, вглядываясь. Там, где только что было пусто, теперь стояла фигура.

Женщина.

Она была далеко, и черты её лица невозможно было разглядеть, но Элианна знала – это она. Та, которую Вэнн видел каждую ночь. Та, которая падала у фонтана с белой розой в руках.

– Подождите! – крикнула Элианна. Голос прозвучал глухо, как сквозь вату, но женщина услышала. Она повернула голову – и на секунду Элианне показалось, что она видит лицо, бледное, с огромными глазами. То самое лицо из зеркальца.

А потом женщина побежала.

Не просто ушла – побежала, скользнув в проём между зданиями, растворяясь в сером мареве. Элианна не думала. Она рванула следом, не обращая внимания на скользкий булыжник, на то, что её платье – её настоящая одежда, которую она не успела сменить перед погружением – путается в ногах.

– Стойте! Я не причиню вам вреда!

Женщина не останавливалась. Она бежала впереди, всегда на шаг впереди, всегда в полумраке, всегда неуловимая. Элианна видела только её силуэт – тонкий, почти прозрачный, как будто женщина была соткана из того же серого света, что и этот город.

Они бежали по узким улочкам, мимо домов с заколоченными ставнями, мимо лавок с вывесками, названия на которых стёрлись до неузнаваемости. Город менялся – становился уже, теснее, темнее. Дома здесь стояли почти вплотную друг к другу, их стены покрывала плесень, а окна были затянуты паутиной.

Элианна начала задыхаться. Не от бега – в этом сне её тело не знало усталости. От воздуха. Он становился плотнее, тяжелее, словно она пыталась дышать сквозь воду. Каждый вдох давался с трудом, каждый выдох оставлял во рту привкус пепла.

Женщина свернула в арку, и Элианна – за ней.

Она оказалась в тупике. Стена, высокая, глухая, без окон и дверей, замыкала узкий проход. Женщина стояла у стены, прижавшись к ней спиной, и смотрела на Элианну.

Теперь она была близко. Так близко, что Элианна могла разглядеть каждую деталь.

Девушка – она была девушкой, не женщиной, не старше двадцати – стояла перед ней, и в ней не было ничего от призрака. Она была слишком реальной. Слишком плотной. Её платье – белое, когда-то нарядное, теперь серое от пыли – облепило худые плечи. Волосы, светлые, длинные, спутанными прядями падали на лицо. Босая. И такая худая, что сквозь кожу проступали кости.

Но самое страшное были глаза. Огромные, серые, они смотрели на Элианну с выражением, которое невозможно было описать одним словом. Там было всё – страх, надежда, усталость, безумие. И что-то ещё. Что-то, что заставило сердце Элианны сжаться.

Жизнь.

– Кто вы? – спросила девушка. Голос её был хриплым, как будто она не говорила долгие годы. – Вы пришли, чтобы убить меня?

– Что? Нет, – Элианна сделала шаг вперёд, протягивая руку. – Я пришла помочь. Меня зовут Элианна. Я «Плетущая». Я вошла в сон Кассиана Вэнна.

При имени Вэнна девушка вздрогнула. Вся. С головы до ног. Как будто кто-то ударил её током. Она отшатнулась от стены, и на мгновение Элианне показалось, что она растворится, исчезнет, как тень при свете.

Но девушка не исчезла. Она стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на Элианну с ужасом.

– Кассиан, – прошептала она. – Он послал вас. Он узнал, что я здесь. Он хочет закончить…

– Закончить что?

– Ритуал. – Девушка отступила ещё на шаг, хотя стена уже не пускала её дальше. – Он не закончил тогда. Он хотел… хотел, чтобы я осталась. Навсегда. Чтобы я была его. И теперь… теперь вы пришли, чтобы…

– Я не знаю ни о каком ритуале, – Элианна говорила медленно, спокойно, как учили в Гильдии – голосом, который не пугает, не давит, не вызывает желания защищаться. – Я пришла, потому что Кассиан попросил меня войти в его сон. Он сказал, что вы – его кошмар. Что вы приходите к нему каждую ночь.

Девушка замерла. В её глазах промелькнуло что-то – непонимание, потом боль, потом – горькая, страшная усмешка.

– Я – его кошмар? – переспросила она. – Я? – Она рассмеялась, и смех этот был страшнее любого крика. – Я здесь двадцать лет, Элианна. Двадцать лет я хожу по этим улицам, сплю в этих домах, пью эту воду, которая не утоляет жажды. Двадцать лет я жду, что кто-то придёт. А он… он считает меня кошмаром?

– Вы… вы не мёртвы? – спросила Элианна, хотя уже знала ответ.

– Я не знаю, что такое смерть, – девушка посмотрела на свои руки – тонкие, прозрачные, с длинными пальцами. – Я чувствую холод. Я чувствую голод. Я чувствую, как время течёт сквозь меня, но я не меняюсь. Я всё та же, что и двадцать лет назад. А он… он говорил, что любит меня. Что хочет, чтобы мы всегда были вместе. И вот. Мы всегда вместе. Только я здесь, а он – там.

– Как вас зовут? – спросила Элианна, хотя тоже уже знала.

– Лириэль, – сказала девушка. – Меня зовут Лириэль. И я хочу домой.

Она протянула руку к Элианне – и в этот момент что-то изменилось.

Воздух стал холоднее. Тишина – плотнее. А тени, которые до этого лежали неподвижно, вдруг ожили. Они зашевелились на стенах, на мостовой, на лицах домов – длинные, тягучие, они тянулись к ним, как пальцы утопленников.

Лириэль отшатнулась. Её лицо исказилось страхом.

– Он знает, – прошептала она. – Он знает, что вы здесь. Вы должны уйти. Сейчас же. Пока он не…

Она не договорила. Тени сгустились, и между ними, в глубине тупика, начала формироваться фигура. Высокая, тёмная, с горящими глазами. Она была похожа на Кассиана – и не похожа одновременно. В ней не было ничего человеческого. Только ярость. Только голод. Только двадцать лет одиночества, которое превратилось в чудовище.