Лика Сумеречная – Сны на заказ (страница 3)
– Если это ловушка, почему он пришёл ко мне? Я не единственный «Плетущий» в столице.
– Потому что ты лучшая, – в голосе Морфея прозвучала горечь, которую кот даже не пытался скрыть. – Потому что другие уже пробовали и, возможно, не вернулись. И потому что ты – единственная, кто достаточно глупа, чтобы согласиться.
Элианна улыбнулась. Улыбка вышла кривой, усталой.
– Я ещё не согласилась.
– Но ты уже думаешь об этом.
Она не ответила. Вместо этого она взяла со стола свой рабочий журнал и открыла его на чистой странице. Сверху она написала:
А ниже, после секундного колебания:
– Элианна.
– Я просто записываю факты, Морфей. Это моя работа.
– Твоя работа – удерживать сны аристократов в рамках приличий, а не копаться в чужой двадцатилетней травме.
– Возможно, – она закрыла журнал и убрала его в ящик стола. – Но если он говорит правду… если человек не спал двадцать лет, Морфей… это значит, что его сон стал отдельным миром. Миром, который существует независимо от него. И в этом мире кто-то есть.
– Или что-то.
– Или что-то, – согласилась она.
Морфей вздохнул – тяжело, по-человечески – и свернулся клубком на краю стола, положив голову на лапы.
– Ты пойдёшь на эту встречу, – сказал он не вопросом, а утверждением.
– Я пойду на встречу. И задам ему вопросы.
– А если ответы тебе не понравятся?
Элианна подошла к коту и провела рукой по его серой шерсти. Морфей заворчал, но отстраняться не стал. Он никогда не отстранялся, когда она была по-настоящему напугана. А сейчас – она это чувствовала – она была напугана. Не тем человеком в маске. Не его словами. А тем, что внутри неё, вопреки всему, просыпалось что-то, что она считала давно умершим.
Любопытство.
– Тогда, – сказала она, глядя на свои записи в журнале, – я сделаю то, что делаю всегда. Я войду в сон, сделаю свою работу и выйду.
– Не нарушая правил?
– Не нарушая правил.
Морфей приоткрыл один глаз, жёлтый и пронзительный.
– Лжёшь.
Элианна погасила свечу на столе, оставив кухню в темноте, где светились только глаза кота.
– Лгу, – признала она. – Но себе.
Она поднялась на второй этаж, в свою спальню, где на кровати уже был разложен тонкий шёлковый халат – для сна. Она переоделась, легла, закрыла глаза.
Завтра. Завтра она встретится с Кассианом Вэнном. Задаст вопросы. Посмотрит на его «слепок» – ту самую астральную проекцию сна, которую «Плетущие» считывали с клиентов, чтобы понять, с чем имеют дело. А потом… потом она скажет «нет». Как всегда.
Она почти поверила в это.
Но когда сон начал накрывать её, Элианна вдруг подумала о словах человека в маске:
Что происходит с человеком, который не спит двадцать лет? Что происходит с его душой, его памятью, его – если верить Морфею – даром «Смотрящего», которым обладали все Вэнны?
И что происходит с тем, кто заперт в его сне?
Последняя мысль была странной, неожиданной. Элианна не знала, откуда она взялась. Человек в маске говорил о погибшей невесте. О кошмаре, который преследует его. Но в словах его – там, между строк – ей почудилось что-то ещё. Что-то, чего он не сказал. Или не мог сказать.
Она уснула с этим чувством – чувством, что завтрашний день изменит всё.
И даже во сне, куда она редко позволяла себе заходить, её пальцы подрагивали, будто перебирая чужие нити.
___
Элианна проснулась затемно.
Это было привычкой, въевшейся глубже, чем любая другая. Она просыпалась задолго до рассвета не потому, что не могла спать, а потому, что научилась бояться утра. Утро – время, когда возвращаются мысли. Днём она была мадемуазель Ламар, лучшим «Плетущим» столицы, женщиной, которая за шесть часов зарабатывала больше, чем иные ремесленники за год. Ночью она была той, кто входит в чужие сны.
А на рассвете, в те редкие минуты между сном и явью, когда сознание ещё не успевало надеть маску, она была просто Элианной. И пустота, которую она чувствовала в эти минуты, становилась всё больше с каждым годом.
Она села на кровати, прислушиваясь к дому.
Тишина. Не та плотная, дорогая тишина герцогского особняка, где за стенами стояли слуги, готовые исполнить любое желание. И не та шумная, живая тишина бедных кварталов, где каждый скрип означал, что соседи ещё не спят. Это была тишина пустоты.
Дом на три этажа, двенадцать комнат, две лестницы, кухня, гостиная, мастерская – и одна женщина. И кот. Кот, который не считал себя обитателем дома, скорее – его властелином, снизошедшим до временного присутствия.
Элианна накинула халат и босиком прошла по холодному полу в ванную комнату. Воды в медном умывальнике не было – она забыла попросить водовоза зайти накануне. Впрочем, она всегда забывала. Когда ты живёшь одна, даже самые простые вещи – вода, дрова, хлеб – становятся напоминанием о том, что рядом нет никого, кто мог бы о них позаботиться.
Она умылась из кувшина, который стоял здесь же со вчерашнего дня. Вода была холодной, и это было даже хорошо – она прогоняла остатки сна, того чужого сна, который всегда оставлял после себя налёт, словно она пила из чужой чашки.
Одеваясь, Элианна поймала своё отражение в мутном зеркале. Женщина двадцати восьми лет, которая выглядела на все тридцать пять. Не потому, что была некрасива – нет, черты её лица были правильными, даже тонкими, а глаза – тёмно-серые, почти стальные – когда-то называли «опасно красивыми». Просто в её взгляде поселилась усталость, которая не проходит после сна. Усталость человека, который слишком долго смотрел в чужие души.
Она отвернулась от зеркала и спустилась на первый этаж.
На кухне было темно. Элианна не стала зажигать свечи – она знала этот дом настолько хорошо, что могла ходить по нему с закрытыми глазами. Каждая половица, каждый скрип, каждый угол были знакомы ей до боли. Она сама выбирала этот дом семь лет назад, когда поняла, что больше не может жить в общежитии Гильдии. Ей нужна была тишина. Ей нужна была пустота.
Теперь она понимала, что ошиблась. Тишина не лечит. Тишина только делает раны заметнее.
– Ты встала рано.
Голос Морфея раздался из темноты, и Элианна не вздрогнула – она давно привыкла к тому, что кот появляется там, где его не ждут, и исчезает, когда он нужен.
– Я всегда встаю рано.
– Сегодня раньше, чем всегда.
Элианна зажгла наконец свечу. Жёлтый свет выхватил из темноты кухонный стол, горшок с остывшей кашей, вчерашний чай и Морфея. Кот сидел на том же месте, что и ночью, и выглядел так, будто не смыкал глаз. Впрочем, она никогда не видела, чтобы Морфей спал. Или, по крайней мере, спал как обычный кот.
– Встреча с Вэнном в полдень, – сказала она, ставя чайник на плиту. – Нужно подготовиться.
– Подготовиться к чему? К разговору?
– К просмотру «слепка». Если его сон действительно длится двадцать лет, он должен оставить след. Я хочу увидеть этот след, прежде чем принимать решение.
Морфей не ответил. Он наблюдал за ней своими жёлтыми глазами, и в этом взгляде было что-то, от чего Элианне становилось не по себе. Не угроза – нет. Скорее, что-то похожее на жалость. Или на страх.
– Что? – спросила она, не оборачиваясь.
– Ты вчера сказала, что не будешь искать хозяина сна.
– И не буду.
– А «слепок» – это не поиск?
Элианна повернулась. Морфей был прав, и они оба это знали. «Слепок» – это не просто наблюдение. Это прикосновение. «Плетущий» считывает структуру сна, входя в контакт с его поверхностными слоями. С профессиональной точки зрения – это безопасно. С точки зрения тех, кто знает, как работает магия снов – это первый шаг к тому, чтобы провалиться глубже.
– Я буду осторожна, – сказала она.