Лика Сумеречная – Сны на заказ (страница 16)

Элианна подошла ближе. Шаги её гулко разносились по пустой комнате, и каждый шаг отдавался в груди, в висках, в ожоге, который теперь пульсировал в такт дыханию – её дыханию и тому, другому, что доносилось из зеркала.

Она встала перед зеркалом и посмотрела в него.

Сначала она увидела себя. Бледную, с мокрыми от дождя волосами, с горящим запястьем. Испуганную. Но страх в её глазах был не её – он принадлежал зеркалу. А потом изображение начало меняться.

Её лицо поплыло, распалось, и вместо него проступило другое. Мужское. Знакомое.

Кассиан.

Он смотрел на неё из зеркала, и это был не тот Кассиан, которого она знала. Не сломленный, не усталый, не испуганный. Этот был другим. Его глаза горели красным – ярким, жарким, как угли в костре. В них не было ни боли, ни сомнений. Только сила. Только власть. Только желание – держать, не отпускать, владеть.

– Ты пришла, – сказал он. Голос его был низким, глубоким, он звучал не из зеркала – отовсюду, из стен, из пола, из воздуха. – Я чувствовал тебя. Ты пахнешь светом. Как она.

– Кто ты? – спросила Элианна. Голос её не дрожал, хотя внутри всё сжалось от ледяного холода.

– Я? – Он усмехнулся. В этой усмешке не было ничего человеческого. – Я – то, что осталось от него. То, что он пытался уничтожить, но не смог. Я – его желание. Его сила. Его тьма.

– Ты держишь Лириэль.

– Я держу её, потому что она моя. – Глаза его вспыхнули ярче. – Он хотел привязать её к себе, но испугался в последний момент. А я – нет. Я знаю, чего хочу. И я не отпущу.

– Она не вещь, которую можно держать.

– Она – душа. – Он шагнул вперёд, и Элианна невольно отступила. В зеркале Кассиан приближался, его лицо росло, заполняя собой всё стекло. – Самая прекрасная душа, которую я когда-либо видел. И я имею на неё право. Он дал мне это право, когда начал ритуал. Он не закончил – закончу я.

– Ты не сможешь удержать её вечно.

– Я уже держу двадцать лет. – Он рассмеялся, и смех этот был страшнее любого крика. – Она думает, что ждёт спасения. Что кто-то придёт и освободит её. Но никто не придёт. Третий «Плетущий» пытался – он теперь здесь, в стенах. Ты хочешь последовать за ним?

Элианна почувствовала, как холод пробежал по спине. Она посмотрела на стены – на чёрный камень, на древние письмена. Там, в глубине, в самой толще, что-то было. Что-то, что когда-то было человеком.

– Ты убил его, – сказала она.

– Я поглотил его. – Глаза Кассиана горели красным. – Он был слаб. Он вошёл в мой сон и думал, что сможет меня победить. Но я – хозяин здесь. Я – сон. А он был просто гостем. Нежеланным. Как и ты.

Он протянул руку к зеркалу, и стекло под его пальцами пошло рябью, как вода. Элианна видела, как его пальцы проходят сквозь зеркальную гладь, как он пытается выйти наружу, чтобы схватить её.

Она отступила ещё на шаг, но в этот момент ожог на её запястье вспыхнул ослепительным светом. Серебряным, живым, тёплым. Светом, который не принадлежал ей.

Он принадлежал Лириэль.

Красные глаза Кассиана расширились. Он отдёрнул руку, и зеркальная гладь сомкнулась, выпуская рябь.

– Что это? – прошипел он. – Откуда у тебя это?

– Она коснулась меня, – сказала Элианна, глядя прямо в его пылающие глаза. – Она выбрала меня. И она хочет свободы.

– Она не получит свободы. – Его голос стал тише, но от этого не менее страшным. – Никто не получит. Я ждал двадцать лет. Я могу ждать ещё двадцать. И ещё. И ещё. Пока сон не станет реальностью. Пока она не забудет, что был другой мир. Пока она не станет моей. Навсегда.

– Этого не случится.

– Ты думаешь? – Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что у Элианны перехватило дыхание. – Ты не понимаешь, «Плетущая». Ты думаешь, что сон принадлежит ему. Но он мой. Я создал этот город. Я построил эти стены. Я – тюремщик. И я не сплю. Я всегда здесь. Всегда смотрю. Всегда жду.

Он снова шагнул вперёд, и на этот раз зеркало не удержало его. Его рука вынырнула из стекла, длинная, бледная, с чёрными ногтями, и схватила Элианну за горло.

Она не могла дышать. Его пальцы сжимались, и воздух исчезал, и свет мерк, и ожог на запястье горел всё слабее, слабее…

А потом она почувствовала другое прикосновение. Тёплое. Живое. Кто-то схватил её за руку и потянул назад, прочь от зеркала, прочь от красных глаз, прочь из подвала, из темноты, из самого сердца сна.

– Не смей, – закричал Кассиан, но голос его отдалялся, затихал, исчезал.

Элианна открыла глаза.

Она была в городе. В том самом, с вечным дождём и серым небом. А рядом с ней стояла Лириэль. Девушка держала её за руку, и её пальцы были холодными, но в них чувствовалась сила, которой Элианна не замечала раньше.

– Он чуть не забрал вас, – сказала Лириэль. – Вы были слишком близко.

– Я должна была увидеть.

– Вы увидели. – Девушка отпустила её руку и посмотрела в сторону, где за домами скрывался подвал с зеркалом. – Теперь вы знаете, кто здесь хозяин.

– Это не Кассиан.

– Нет. Это то, что он создал, когда начал ритуал. Его тьма. Его страх. Его желание владеть. – Лириэль повернулась к Элианне, и в её серых глазах была такая глубина, что у той перехватило дыхание. – Я чувствую его всё время. Он везде. В дожде, в стенах, в воздухе. Он хочет, чтобы я сдалась. Чтобы я забыла. Чтобы я стала его.

– Но вы не сдались.

– Я ждала. Двадцать лет. – Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, что заставило сердце Элианны сжаться. – Я не знала, чего жду. Но теперь знаю. Я ждала вас.

Элианна хотела что-то сказать, но в этот момент мир вокруг начал распадаться. Дождь замер в воздухе, дома зашатались, и где-то вдалеке раздался крик – яростный, голодный, бесконечный.

– Он идёт, – сказала Лириэль. – Вы должны вернуться.

– Я вернусь, – пообещала Элианна. – Я найду способ освободить вас.

– Найдите способ уничтожить зеркало. – Девушка сжала её руку. – Без него он не сможет удерживать меня. Но будьте осторожны. Оно охраняет себя. И оно смотрит.

Мир рухнул. Элианна почувствовала, как её выталкивает из сна – резко, безжалостно, как выталкивают утопающего, который слишком долго был под водой.

Она открыла глаза в своей мастерской.

Над ней склонился Морфей, его жёлтые глаза были полны ужаса.

– Четыре часа, – сказал он. – Ты была там четыре часа. Я думал, что ты не вернёшься.

Элианна села. Голова кружилась, во рту был привкус горечи, а ожог на запястье пульсировал в такт сердцу – сильно, ровно, как второе сердцебиение.

– Я видела его, – сказала она. – Хозяина сна. Он в зеркале. И он не отпустит её добровольно.

– Тогда нам нужно найти способ разбить зеркало, – сказал Морфей.

– Я знаю. – Элианна посмотрела на своё запястье. Серебряный свет под кожей пульсировал всё ярче. – И я знаю, кто мне в этом поможет.

Она закрыла глаза и в темноте за веками увидела красные глаза Кассиана. Но теперь они её не пугали. Потому что там, в глубине, рядом с ними горел другой свет. Серебряный. Живой. Свет Лириэль.

И этот свет не собирался угасать.

___

Он пришёл на следующее утро, когда Элианна ещё не успела оправиться после вчерашнего погружения.

Голова гудела, во рту всё ещё чувствовался привкус полыни, а ожог на запястье горел так, что она не могла пошевелить рукой. Морфей заставил её выпить отвар из ромашки и мелиссы, замотал запястье чистой тканью и приказал не вставать с постели. Но когда в дверь мастерской постучали, Элианна поднялась, несмотря на слабость.

Она знала, кто это.

Кассиан Вэнн стоял на пороге без сюртука, в одной рубашке, мокрый от утреннего тумана. Лицо его было серым, под глазами залегли такие глубокие тени, что казалось, будто кто-то вдавил их туда пальцами. Он не спал. Опять.

– Войдите, – сказала Элианна, отступая в сторону.

Он вошёл в мастерскую и остановился посреди комнаты, глядя на кушетку, на свечи, на нити серебра, разложенные на столе. Всё это он уже видел, но сегодня его взгляд был другим – не отстранённым, не испуганным. В нём была решимость. Та самая, которую Элианна заметила в зеркале, но здесь, в реальности, эта решимость была не тёмной, а отчаянной.

– Вы знаете, что она там, – сказал он, не оборачиваясь. – Вы видели её. Разговаривали с ней.

– Да.

– И вы видели его. – Голос его дрогнул. – То, что стало мной.

Элианна молчала. Она не знала, что можно сказать человеку, который двадцать лет носит в себе чудовище и только сейчас узнаёт об этом.