Лика Сумеречная – Сны на заказ (страница 17)
– Он показал вам зеркало, – продолжал Вэнн. – Я знаю. Я чувствовал это. Вчера, когда вы были там, я не спал. Я сидел в библиотеке и смотрел на огонь, а внутри меня что-то рвалось наружу. Что-то хотело выйти, схватить вас, не отпускать. Это был он.
– Он сильнее вас, – сказала Элианна. – Внутри сна.
– Он – это я. – Вэнн повернулся к ней, и в его глазах она увидела то, чего не видела раньше. Не отчаяние. Не надежду. Готовность. – Моя тьма. Моя жадность. Моя гордость. Всё, что я пытался в себе убить, но не смог. Он живёт там, питается мной, растёт. И теперь он хочет не только Лириэль. Он хочет весь этот мир. Он хочет стать реальным.
– Может ли он?
– Не знаю. – Вэнн провёл рукой по лицу, и Элианна заметила, как дрожат его пальцы. – Но я не хочу это узнавать.
Он подошёл к столу, где лежали её инструменты, и взял в руки один из свитков – чистый лист пергамента, который она использовала для заметок. Пальцы его гладили бумагу, и в этом жесте было что-то странно нежное, почти молитвенное.
– Мадемуазель Ламар, – сказал он, не поднимая глаз. – Я хочу сделать вам предложение.
– Какое?
– Вы – лучший «Плетущий» в столице. Вы вошли в мой сон глубже, чем кто-либо, и вернулись. Вы видели её. Вы говорили с ней. Вы знаете, что там, внутри. И вы не испугались.
– Я испугалась, – перебила Элианна. – Я очень испугалась.
– Но вы не отступили. – Он поднял на неё глаза, и в его взгляде было что-то, отчего ей захотелось отвернуться. Благодарность. Слишком тяжёлая, слишком древняя, чтобы её можно было вынести. – Вы не бросили её. И меня.
– Я ещё не решила, что с вами делать, – сухо сказала Элианна. – Я работаю со снами, а не с душами.
– Тогда начните. – Он положил свиток на стол и посмотрел на неё в упор. – Я предлагаю вам контракт. Официальный, заверенный Гильдией и моим нотариусом. Вы входите в мой сон, находите его центр – зеркало, – и уничтожаете его. Убиваете сон. Освобождаете Лириэль. Заканчиваете всё.
– А что будет с вами?
– Не важно.
– Важно. – Элианна подошла к столу и села напротив него. – Если я уничтожу зеркало, сон исчезнет. Но вы – его хозяин. Что станет с вами?
Вэнн молчал. Он смотрел на свои руки – длинные, тонкие, с побелевшими костяшками, – и Элианна видела, как он подбирает слова.
– Я не знаю, – сказал он наконец. – Может быть, я умру. Может быть, сойду с ума. Может быть, наконец смогу спать. Но я знаю одно: она будет свободна. И это единственное, что имеет значение.
– Вы готовы умереть ради неё?
– Я готов жить ради неё. – Он поднял голову, и в его глазах впервые за всё время их знакомства появилось что-то живое. Не надежда – решимость. – Но я не знаю, смогу ли. Двадцать лет я пытался быть хорошим. Двадцать лет я молил богов о прощении. Но я не могу изменить прошлое. Я не могу вернуть ей те годы. Единственное, что я могу – дать ей свободу. Даже если это будет стоить мне всего.
Элианна молчала. Она смотрела на этого человека – на его серое лицо, на его дрожащие руки, на его глаза, которые двадцать лет не знали покоя. И она понимала, что перед ней не чудовище. Не герой. Просто человек, который сделал ошибку. Огромную, непростительную, но ошибку. И который двадцать лет пытался её исправить.
– Какая цена? – спросила она.
– Что?
– Вы сказали, что отдадите всё состояние. Сколько это?
Вэнн усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невесёлой.
– Дом Вэннов владеет землями в трёх провинциях, двумя портами, торговым флотом и половиной акций Горного банка. Состояние оценивается примерно в два миллиона золотых.
Элианна присвистнула. Это была сумма, на которую можно было купить половину столицы.
– И вы готовы отдать всё это за сон?
– Я готов отдать всё это за неё. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Но я знаю, что деньги вас не интересуют. Вы работаете не ради них.
– Откуда вы знаете?
– Я наводил справки. – В его голосе мелькнуло что-то похожее на улыбку. – Вы берёте ровно столько, сколько нужно, чтобы жить. У вас нет сбережений, нет инвестиций, нет недвижимости, кроме этого дома. Вы могли бы зарабатывать в десять раз больше, но вы выбираете клиентов, а не они вас. Вы работаете не ради денег. Вы работаете ради…
– Ради чего?
– Ради того, чтобы чинить сны. – Он сказал это так просто, так уверенно, что Элианна не нашлась, что ответить. – Вы не лечите людей – вы чините их сны. Вы входите в самый тёмный угол их души и наводите там порядок. Это не работа. Это призвание.
– Вы слишком много обо мне знаете, – сказала Элианна, стараясь, чтобы голос звучал холодно, но чувствуя, как внутри неё что-то оттаивает.
– Я много о вас знаю, потому что вы единственная, кто может мне помочь. – Он наклонился вперёд, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который она видела в зеркале, но здесь, в реальности, он был другим. Не красным – золотым. Живым. – Я не прошу вас спасать меня. Я прошу вас освободить её. А взамен вы получите всё, что у меня есть. Деньги, земли, власть – всё, что захотите.
– А если я не захочу?
– Тогда я найду другого «Плетущего». – Он откинулся на спинку стула, и его лицо снова стало серым, усталым. – Четвёртого. Или пятого. Пока кто-нибудь не согласится. Или пока я не умру.
– Третий «Плетущий» не вернулся, – напомнила Элианна. – Вы готовы рискнуть ещё чьей-то жизнью?
– Нет. – Голос его стал твёрже. – Поэтому я пришёл к вам. Вы – единственная, кто может это сделать. Не потому, что вы лучшая. А потому, что вы не побоялись войти туда, где другие сломались. И потому что она выбрала вас.
Элианна почувствовала, как ожог на запястье пульсирует в такт её сердцу. Серебряный свет под кожей горел ярко, напоминая о прикосновении Лириэль, о её словах:
Она не знала, было ли это профессиональным любопытством. Или странной жалостью к человеку, который двадцать лет носил в себе тюрьму. Или чем-то другим – тем, о чём она не позволяла себе думать.
Но она знала, что уже сделала выбор. Ещё тогда, в комнате с розами, когда Лириэль коснулась её руки. Ещё раньше, в ту ночь, когда человек в маске сказал:
– Я согласна, – сказала она.
Вэнн замер. Он смотрел на неё, и в его глазах было столько надежды, что Элианна испугалась – испугалась, что не сможет её оправдать.
– Но на моих условиях, – добавила она. – Первое: я не буду убивать сон. Я найду способ разрушить зеркало и освободить Лириэль, но не ценой вашей жизни.
– Это может быть невозможно.
– Я узнаю, когда войду. Второе: вы делаете всё, что я скажу. Я буду входить в ваш сон столько раз, сколько потребуется. Вы не будете меня выдёргивать, не будете мешать, не будете сомневаться. Доверие – единственная валюта, которая меня интересует.
– Хорошо.
– Третье: после того, как Лириэль будет свободна, вы расскажете правду. Всю. Гильдии, Совету, городу. Вы признаете, что сделали. И примете наказание.
Вэнн побледнел. Элианна видела, как его пальцы впились в подлокотники кресла, как на лбу выступила испарина. Но он не отвёл взгляда.
– Я согласен, – сказал он. – На всё.
– Тогда готовьте контракт. – Элианна встала. – И приготовьтесь к тому, что этот путь будет трудным. Я не знаю, смогу ли я уничтожить зеркало. Я не знаю, выживете ли вы. Я не знаю, что будет с Лириэль, когда мы вытащим её оттуда. Но я обещаю: я сделаю всё, что в моих силах.
– Этого достаточно. – Он тоже встал и протянул ей руку. – Идёт?
Элианна посмотрела на его руку. Ладонь была широкой, с длинными пальцами, с узором вен, который просвечивал сквозь тонкую кожу. Рука человека, который двадцать лет сжимал подлокотники кресел, чтобы не закричать. Рука человека, который не спал двадцать лет.
Она пожала её. Ладонь была холодной, но пальцы сжались крепко – впервые по-настоящему.
– Идёт, – сказала она.
Они стояли в её мастерской, окружённые свечами и серебряными нитями, и смотрели друг на друга. Два человека, которые заключили сделку, которая могла разрушить их обоих. Или спасти.
– Я пришлю контракт сегодня вечером, – сказал Вэнн, отпуская её руку. – И… спасибо.
– Не благодарите раньше времени.
– Я благодарю не за результат. Я благодарю за то, что вы не отвернулись. – Он направился к двери, но на пороге остановился. – Мадемуазель Ламар.
– Да?
– Вы сказали, что она выбрала вас. Что вы имели в виду?
Элианна посмотрела на своё запястье. Серебряный свет под кожей пульсировал ровно, спокойно, как сердцебиение.
– Она коснулась меня, – сказала она. – Внутри вашего сна. Впервые за двадцать лет она протянула руку к кому-то. И она сказала, что ждала меня.
Вэнн закрыл глаза. Элианна видела, как дрожат его ресницы, как напряжены скулы, как он пытается сдержать то, что копилось в нём двадцать лет.