Лика Сумеречная – Сны на заказ (страница 14)

Библиотека была огромной – стеллажи с книгами уходили вверх до самого потолка, где стеклянный купол пропускал тусклый северный свет. В центре комнаты стоял массивный письменный стол, за которым сидел Кассиан Вэнн. Он поднял голову, когда она вошла, и на секунду Элианне показалось, что она видит не его, а ту тень из сна – тёмную, напряжённую, готовую к броску.

Но это была только игра света.

– Мадемуазель Ламар, – сказал он, вставая. – Я не ожидал, что вы приедете сами.

– Мне нужно было поговорить с вами. Не в мастерской.

– Понимаю. – Он обошёл стол и подошёл к креслам у камина. – Присаживайтесь. Хотите чаю?

– Нет, спасибо.

Она села в кресло, и только сейчас заметила, что в библиотеке есть кто-то ещё. В углу, у стены, стояла служанка – молодая женщина в простом сером платье, с руками, сложенными на животе. Она смотрела прямо перед собой, и её глаза были такими же пустыми, как у слуги у ворот.

– Вы не могли бы оставить нас? – спросил Вэнн, обращаясь к ней.

Служанка кивнула и бесшумно выскользнула из комнаты. Элианна проводила её взглядом и почувствовала, как тревога сжимает грудь.

– Ваши слуги, – сказала она. – Они…

– Странные? – Вэнн сел напротив. – Да. Я знаю. Они были с моей семьёй всю жизнь. Мои родители, мои деды – все они служили Вэннам. А теперь служат мне. И они… они не хотят уходить.

– Или не могут?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах, пустых и усталых, мелькнуло что-то, похожее на боль.

– Вы пришли не для того, чтобы говорить о моих слугах, – сказал он. – Вы сказали, что нашли её. В моём сне. Что она жива.

– Да.

– И вы хотите знать, что произошло.

– Я хочу знать правду, лорд Вэнн. Не ту, которую вы рассказывали себе двадцать лет. Настоящую.

Он откинулся в кресле и закрыл глаза. В полумраке библиотеки, освещённой только камином и серым светом из купола, его лицо казалось высеченным из старого камня.

– Вы знаете, кто такие «Смотрящие»? – спросил он, не открывая глаз.

– Знаю. – Элианна помнила это ещё из Школы снов. – Те, кто могут входить в чужие сны, не вмешиваясь. Наблюдать. Анализировать. Но не изменять.

– В моей семье это умение передавалось из поколения в поколение. Вэнны всегда были «Смотрящими». Мы видели сны императоров, полководцев, священников. Мы знали их страхи, их надежды, их секреты. Это делало нас могущественными. И опасными.

– Поэтому ваш род живёт в уединении?

– Поэтому мой род всегда держался в тени. – Он открыл глаза и посмотрел на неё. – Я был лучшим. К двадцати пяти годам я мог войти в сон любого человека и оставаться незамеченным столько, сколько нужно. Я видел сны королей и нищих, героев и предателей. Я думал, что нет ничего, что могло бы меня удивить.

– Но вы ошиблись.

– Я встретил её. – Его голос изменился. Стал тише, мягче, и в этой мягкости было столько боли, что Элианна невольно подалась вперёд. – Лириэль. Она была дочерью нашего соседа, старого графа, который дружил с моим отцом. Мы знали друг друга с детства, но я никогда не видел её снов. Не хотел. Она была… единственной, в чей сон я не стремился заглянуть. Потому что боялся, что увижу там что-то, что разрушит то, что было между нами.

– Что было между вами?

– Любовь. – Он произнёс это слово так, будто оно было запретным. – Я любил её. По-настоящему. Не так, как любят статус или выгоду. Я любил её смех, её привычку заплетать волосы на ночь, её страх перед грозами. Я хотел, чтобы она была моей. Навсегда.

Элианна молчала. Она чувствовала, что сейчас начнётся самое главное. То, ради чего она приехала.

– Вы знаете, что такое ритуал вечной привязки? – спросил Вэнн.

– Нет.

– Это древняя магия. Очень древняя. Она позволяет соединить две души так, что смерть не может их разлучить. «Смотрящие» использовали её в старые времена, чтобы привязать к себе особо ценных союзников. Или… чтобы сохранить любимых.

– Вы хотели привязать её к себе.

– Я хотел, чтобы мы никогда не расставались. – Его голос дрогнул. – Я был молод. Глуп. Я думал, что любовь оправдывает всё. Я нашёл старые свитки в этой самой библиотеке, изучил ритуал. Он требовал, чтобы душа добровольно отдала себя. И я… я уговорил её.

– Лириэль согласилась?

– Она сказала «да». – Вэнн закрыл лицо руками. – Она сказала «да», потому что верила мне. Потому что любила меня. А я… я не сказал ей главного.

– Чего?

– Что ритуал нельзя прервать. Что если начать его, он должен быть завершён. А если не завершить… – Он убрал руки от лица, и Элианна увидела, что его глаза полны слёз. – Если не завершить, душа, которая должна была привязаться, остаётся в подвешенном состоянии. Ни живая, ни мёртвая. Запертая между мирами.

Элианна почувствовала, как ожог на запястье вспыхнул огнём.

– Что случилось в тот день? – спросила она. – В день свадьбы.

– Я начал ритуал за три дня до свадьбы. В саду, у фонтана. Белые розы, свечи, старые слова – всё, как в свитках. Лириэль стояла напротив меня, держала розу, улыбалась. А я… я читал. И когда я дошёл до последней строфы, той, что должна была завершить привязку… я не смог.

– Почему?

– Потому что я увидел её. – Вэнн посмотрел на Элианну, и в его взгляде было столько муки, что у неё перехватило дыхание. – Не ту Лириэль, которую я знал. А ту, что была внутри. Её душу. Чистую, светлую, живую. И я понял, что если закончу ритуал, эта душа перестанет быть свободной. Она станет моей. Навсегда. Я не хотел этого. Я хотел, чтобы она была счастлива. А не заперта.

– Поэтому вы остановились?

– Я попытался. Но ритуал уже начался. Он не слушал меня. Слова продолжали звучать, свечи горели, розы… розы начали менять цвет. А Лириэль… она упала. Просто упала. Как будто кто-то выключил свет.

– И вы ничего не сделали?

– Я сделал. – Его голос стал твёрже. – Я использовал свой дар «Смотрящего». Я вошёл в её сон – в тот, который начал ритуал – и попытался остановить его изнутри. Но я опоздал. Ритуал уже захватил её. Он создал тюрьму. И я… я не смог её открыть. Я только смог войти туда сам. И остаться.

– Вы заперли себя в её сне?

– Я запер себя в том сне, который создал. – Вэнн опустил голову. – Я думал, что если останусь там, смогу её защитить. Найти способ вытащить. Но чем дольше я там находился, тем меньше понимал, где она, а где – я. Наш сны переплелись. Они стали одним. И теперь… теперь я не знаю, где кончаюсь я и начинается она.

Тишина. Элианна сидела, глядя на этого человека, и чувствовала, как внутри неё смешиваются жалость, гнев и что-то ещё. Понимание.

– Поэтому вы не спите по-настоящему, – сказала она. – Поэтому вы боитесь закрыть глаза. Потому что каждую ночь вы возвращаетесь в ту тюрьму, которую создали.

– Да.

– И она там. Вместе с вами. Но вы не можете её найти.

– Я нахожу её каждую ночь. – Он поднял голову, и в его глазах Элианна увидела то, что не замечала раньше. Не пустоту. Отчаяние. Чистое, незамутнённое отчаяние человека, который двадцать лет пытается исправить то, что сломал, и не может. – Она стоит у фонтана, держит розу. А потом падает. И я просыпаюсь. Каждую ночь. Я вижу, как она умирает, и не могу ничего сделать.

– Потому что это не она. – Элианна встала. – Это проекция. Тень. Настоящая Лириэль там, глубже. В городе. В комнате с розами.

– Я знаю. – Вэнн тоже поднялся. – Я знаю, что она там. Я чувствую её. Но я не могу до неё добраться. Каждый раз, когда я пытаюсь, что-то останавливает меня. Что-то тёмное. Злое. Это… это я. Или то, чем я стал.

– Ваша тень.

– Да. – Он посмотрел на неё, и в его взгляде появилось то, чего Элианна боялась больше всего. Надежда. – Вы сказали, что она коснулась вас. Что она просила передать, что помнит всё.

– Она сказала, что хочет понять.

– Я расскажу ей. – Его голос дрогнул. – Если вы поможете мне до неё добраться. Если вы поможете мне… освободить её.

Элианна молчала. Она смотрела на этого человека – на его сломанное лицо, на его руки, которые дрожали, на его глаза, полные двадцатилетней вины. И она понимала, что он не враг. Он тоже пленник. Такой же, как Лириэль. Просто его тюрьма была другой.

– Я помогу вам, – сказала она. – Но вы должны сделать кое-что для меня.

– Всё, что угодно.

– Позвольте мне осмотреть дом. Ваш дом. Комнаты. Особенно ту, что была её любимой.

Вэнн побледнел.

– Комната с белыми розами, – сказал он. – Вы знаете о ней.