Лика Сумеречная – Проклятие удачи (страница 9)

— Паразита нельзя убить, — сказал он. — Можно только лишить пищи. Если ты войдёшь в место, где нет вероятности — где всё предопределено, где случайность умерла — паразит заснёт. Или умрёт от голода. Никуда — такое место.

— Но мне сказали, что здесь я могу снять проклятие.

— Кто сказал?

— Тот, кто прислал билет.

Старик посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Билет, — повторил он. — Покажи.

Элиан достала билет из-за пазухи. Старик взял его дрожащими пальцами, поднёс к глазам, понюхал. Потом лизнул уголок.

Элиан передёрнуло.

— Подлинный, — сказал он. — Настоящий. Из Сердца Пустоши.

— Что такое Сердце Пустоши?

— Место, где родилась удача. Где первый паразит нашёл первого носителя. Где всё началось. Твой билет пришёл оттуда.

Он вернул билет.

— Если ты дойдёшь до Сердца, ты сможешь поговорить с той, кто создала проклятие. С первой воронкой.

— Она жива?

— Она никогда не была живой. Она — как ты. Воронка. Но она нашла способ заморозить паразита. Пожертвовала собой. Теперь она сидит в Сердце Пустоши и ждёт, когда кто-то придёт заменить её.

Элиан почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Заменить?

— Да. Кто-то должен кормить паразита. Если не ты — то она. Если не она — то кто-то другой. Паразит не может умереть. Он может только переключиться на нового носителя. Или заснуть в Пустоши, где нет вероятности. Но если ты уйдёшь из Пустоши — он проснётся.

— Значит, я должна остаться здесь навсегда?

Старик покачал головой.

— Или найти того, кто наложил проклятие, и убедить его снять его.

— Это возможно?

— Возможно. Но дорога туда идёт через Сердце Пустоши. А Сердце — это место, где нет ни удачи, ни времени, ни надежды. Туда можно войти. Но выйти… — он замолчал. — Я не знаю никого, кто вышел.

Элиан опустила глаза. Она смотрела на свои руки — они всё ещё дрожали. Теперь от страха.

— Кто вы? — спросила она. — Почему вы так много знаете?

Старик медленно расстегнул рубашку. На его груди был шрам — не старый, не новый. Вечный. Шрам в виде пустого круга.

— Я был смотрителем до того, как стал смотрителем, — сказал он. — Я сопровождал одну воронку в Пустошь. Её звали Мара. Она была добрая. Она хотела спасти своего мужа. Я был её проводником. Мы дошли до Сердца. Она вошла. Я остался снаружи. Она не вышла. А я… я потерял всё. Жену. Детей. Удачу. Остался только этот морг и эти экспонаты.

Он застегнул рубашку.

— Меня зовут Кобб. Я — смотритель кладбища удачи. И я последний, кто предупредит тебя: не ходи. Потому что если ты уйдёшь, те, кто останутся, заплатят за твоё путешествие. Не ты. Они. Всегда они.

Элиан встала.

— Я пойду.

— Глупая девчонка.

— Возможно. Но если я не пойду, мой брат останется в санатории до конца своих дней. Я не могу этого допустить.

Кобб долго смотрел на неё. Потом кивнул — неохотно, как человек, который уже сто раз видел этот фильм и знает, чем он кончится.

— Тогда возьми это, — он протянул ей маленький амулет — высушенную лапку кролика, чёрную, сломанную. — Это кусочек мёртвой удачи. Он не поможет тебе выиграть. Но он покажет, когда ты рядом с паразитом. Лапка начнёт дёргаться.

Элиан взяла амулет. Он был холодным и лёгким.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Я дал тебе не подарок. Я дал тебе предсмертный звонок.

Она повернулась, чтобы уйти, но Кобб окликнул её:

— Элиан.

Она обернулась.

— Твоя удача — не твоя вина. Запомни это. Паразит не выбирает носителя. Он просто находит самое большое поле вероятности. Ты не виновата, что родилась с огромным будущим. Ты не виновата, что мир вокруг тебя — это комок возможностей. Ты виновата только в том, что делаешь с этим. А ты пока ничего не сделала. Ты просто выживала.

Элиан почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Спасибо, — прошептала она.

— Иди уже. И не возвращайся. Сюда возвращаются только мёртвые.

Она вышла на площадь.

Тень сидела на ступенях, обхватив колени руками. Увидев Элиан, она вскочила.

— Ну что?

— Он сказал идти к Сердцу Пустоши.

— Это плохо.

— Знаю.

— Ты всё равно пойдёшь?

Элиан посмотрела на амулет в своей руке. Лапка кролика была неподвижна. Пока.

— Пойду.

Тень вздохнула.

— Тогда я с тобой.

— Нет. Кобб сказал, что дети не выживают в Пустоши.

— Я не ребёнок.

— Тебе тринадцать.

— Мне тридцать, — сказала Тень. — Я просто перестала расти, когда потеряла удачу. Время застыло. Как и я.

Элиан посмотрела в её белые глаза. В них не было детства. Не было наивности. Была только пустота — и где-то на самом дне, маленькая, почти погасшая искра.

— Хорошо, — сказала Элиан. — Идём вместе.

Тень кивнула.

— Но сначала нужно поесть, — сказала она. — В Пустоши нет еды. А ты сейчас обычная. Ты можешь умереть с голода.

Элиан улыбнулась.