Лика Сумеречная – Проклятие удачи (страница 13)

— Он не врёт, — сказала Тень. — В Пустоши нельзя врать. Здесь всё — правда.

Элиан опустилась на колени. Земля под ней была вокзальной плиткой — холодной, твёрдой, настоящей.

— Я убила его? — спросила она.

— Ты убила многих, — ответила Ирена. — Ты просто не знала имён. Но теперь узнаешь. Всех.

Она щёлкнула пальцами, и вокзал исчез.

Теперь они стояли в другом месте — внутри поезда. Того самого, в котором Элиан ехала до Терра-Нуль. Вагон был пустым, кроме одного человека — Корвина. Он сидел на том же месте, с картами в руках. Живой. Здоровый. Улыбающийся.

— Ещё одна партия? — спросил он.

— Нет, — сказала Элиан.

— А я настаиваю.

Корвин начал тасовать карты. Его пальцы двигались быстро, почти незаметно. Колода шелестела, как сухие листья.

— Ты знаешь, что будет, если ты выиграешь? — спросил он.

— Я умру?

— Нет. Я умру. Как в прошлый раз. Но теперь ты помнишь. И у тебя есть выбор.

— Какой выбор?

— Проиграть.

Элиан смотрела на карты. Проиграть. Впервые в жизни. Сказать удаче «нет». Отказаться от везения. Позволить случайности быть случайностью.

— Если я проиграю, ты выживешь? — спросила она.

— Если ты проиграешь, я останусь жив. Но ты потеряешь часть себя. Ту часть, которая умеет побеждать.

Элиан подошла к столу. Села напротив Корвина.

— Сдавай, — сказала она.

Он раздал карты. Элиан посмотрела на свои — плохие. Семёрка, восьмёрка, десятка, никаких картинок. У Корвина — король, дама, туз.

— Твой ход, — сказал он.

Элиан взяла карту из колоды. Шестёрка. Ещё хуже.

Она могла выиграть. Она знала это. Достаточно было захотеть — и карты сложились бы сами. Удача ждала за плечом, готовая вмешаться. Но Элиан не позвала её.

— Пас, — сказала она.

Корвин поднял бровь.

— Пас? Ты сдаёшься?

— Я проигрываю.

Она положила карты на стол. Корвин открыл свои — король, дама, туз, десятка. Элиан проиграла.

Впервые в жизни.

В ту же секунду вагон задрожал. Стены пошли трещинами. Свет погас. А когда зажёгся снова, Элиан сидела на серой земле Пустоши. Рядом — Тень. Напротив — Ирена.

— Ты сделала это, — сказала Ирена. — Ты проиграла.

— Корвин выжил?

— Корвин умер два года назад. Не от тебя. От чахотки. Ты здесь ни при чём. Но ты впервые в жизни позволила себе не победить. Это важно.

Элиан почувствовала, как что-то внутри неё ослабло. Не проклятие — нет. Что-то другое. Железный обруч, который сжимал её сердце двенадцать лет, чуть-чуть ослаб.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь ты готова, — сказала Ирена. — Готова узнать, кто создал проклятие. Готова встретиться с ним.

— Я думала, это ты.

Ирена покачала головой.

— Нет. Я — первая воронка. Но не создатель. Создатель старше. Гораздо старше. И он ждёт тебя в Сердце Пустоши.

— Кто он?

Ирена подошла ближе. Наклонилась к уху Элиан и прошептала одно слово.

Элиан побелела.

— Этого не может быть, — сказала она.

— В Пустоши может быть всё, — ответила Ирена. — Даже правда, которую ты не хочешь знать.

Она выпрямилась.

— Отдыхай. Завтра мы пойдём дальше. А пока — Пустошь покажет тебе ещё один поезд. Не тот, что в Терра-Нуль. Тот, что идёт в твоё детство.

Элиан закрыла глаза.

Когда она открыла их снова, она стояла на перроне деревенской станции. Рядом — маленький мальчик с веснушками.

Лин. Живой. Смеющийся.

— Эли, — сказал он. — Пойдём домой. Мама ждёт.

Элиан знала, что это ловушка.

Но она всё равно пошла за ним.

Потому что в Пустоши нет выбора.

Есть только поезд до Нигде — и ты всегда на нём пассажир.

ГЛАВА 8. Река мёртвых монет

Элиан шла за Линном по деревенской улице, и каждый шаг возвращал её в прошлое глубже, чем ей хотелось. Вот колодец, из которого они с братом пили ледяную воду. Вот старая липа, на которой Лин вырезал их имена. Вот дом — их дом, с зелёными ставнями и покосившимся забором.

— Мама на кухне, — сказал Лин. — Она испекла пирог.

— Лин, — остановилась Элиан. — Ты знаешь, что это не по-настоящему?

Мальчик обернулся. Его лицо было детским, беззаботным, но глаза — старыми. Такими же старыми, как у Кобба.

— А что такое «по-настоящему»? — спросил он. — То, что было? То, что будет? То, что ты помнишь? В Пустоши всё одинаково настоящее. И одинаково фальшиво.

Он взял её за руку. Ладонь была тёплой и живой — Элиан почти поверила.

— Зайди на минуту. Мама скучает.

Элиан знала, что это ловушка. Знала, что за порогом её ждёт не мать, а Пустошь, которая примет форму самого сильного желания. Но она всё равно открыла дверь.

Внутри было пусто.