Лика Сумеречная – Последняя ведьма болот (страница 6)

– Ну… да. Примерно.

Водяной замолчал, переваривая эту информацию. Потом медленно сполз с печи, подошёл к Святославу, заглянул ему в лицо и сказал с такой тоской, что у того ёкнуло сердце:

– Бедные вы, люди. У вас даже магия – товар.

Он развернулся и ушёл под лавку, оставив Святослава в странном, неуютном молчании.

В этот момент дверь распахнулась, и в дом ворвалась Богдана – с охапкой мха, двумя вёдрами, полными чёрной жижи, и лицом, не предвещающим ничего хорошего.

– А, проснулся, – сказала она, бросив вёдра у порога и скидывая плащ на гвоздь. – Хорошо. Есть будешь?

– Я… да, спасибо.

– Садись.

Она ловко выставила на стол миску с чем-то, что пахло удивительно аппетитно – каша, судя по всему, с грибами и зеленью, плюс краюха хлеба, нарезанная толстыми ломтями. Святослав не ел нормальной еды со вчерашнего утра, и запах ударил в голову так, что заурчало в животе.

– Ешь, не стесняйся, – сказала Богдана, садясь напротив и подперев подбородок рукой. – Потом поговорим.

Он ел, стараясь не слишком набрасываться на еду, но получалось плохо. Каша была вкусной – необычной, с какими-то травами, которых он не знал, и лёгким ореховым привкусом. Хлеб оказался свежим, с хрустящей коркой. Богдана смотрела на него пристально, как на подопытное животное, но в её взгляде не было насмешки – скорее, спокойное любопытство.

– Ты вчера говорил про инвентаризацию, – начала она, когда Святослав доел. – Расскажи подробнее. Зачем ты здесь и что именно тебе нужно.

Святослав отодвинул миску, вытер губы рукавом (салфеток в доме не водилось, что, впрочем, было неудивительно) и, помявшись, начал:

– Меня прислало министерство, чтобы провести полную ревизию Вяземских топей. Это значит: описать все магические виды растений и животных, определить уровень магического фона, найти источники силы, если они есть, и… – он запнулся, – и дать экономическую оценку.

– Экономическую, – повторила Богдана. – Это как вчерашнюю кашу в деньгах пересчитать?

– Примерно.

– И зачем это нужно?

Святослав вздохнул. Объяснять бюрократические механизмы ведьме, которая, кажется, жила в полном отрыве от столичной жизни, было делом неблагодарным, но он попробовал.

– Видите ли, в империи сейчас курс на рациональное использование магических ресурсов. Земли, которые не приносят пользы, переходят в ведение специального фонда, а потом их… ну…

– Осушают, – закончила за него Богдана. – Ты вчера говорил.

– Да. Но если я докажу, что болото – это уникальный магический объект, с высокой ценностью для науки и экологии, то оно получит статус заповедника. И тогда его нельзя будет трогать.

– Наука, экология, – Богдана усмехнулась. – Слова какие. А раньше без этих слов как-то обходились. Болото стояло, никого не трогало.

– Раньше не было барона Кречета, – тихо сказал Святослав.

Богдана посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

– Расскажи про этого барона.

Святослав помолчал, собираясь с мыслями.

– Кречет – это… человек-система. У него заводы, земли, люди. И связи в министерстве. Очень хорошие связи. Он уже три угодья под Петербургом прибрал к рукам – осушил, торф вывез, а земли продал под застройку. Говорит, что магические земли должны работать на империю, а не стоять пустырями.

– Пустырями, – в голосе Богданы зазвучал металл. – Он называет моё болото пустырём?

– Он называет так любые земли, на которых нельзя построить завод или вырубить лес.

– И что, никто ему не перечит?

– Перечат, – признал Святослав. – Но у него деньги. А у тех, кто перечит… – он замолчал, подбирая слова.

– Что с ними?

– По-разному. Кого перевели в другие департаменты. Кого уволили. Кто-то сам ушёл, потому что… – он посмотрел на свои руки, – потому что стало страшно.

Богдана молчала. Святослав чувствовал, как в воздухе сгущается что-то тяжёлое, давящее – то ли гнев, то ли древняя сила, дремавшая в стенах этого дома.

– А ты, – сказала она наконец, – ты из тех, кому стало страшно? Или из тех, кого перевели?

Святослав встретил её взгляд.

– Я из тех, – сказал он медленно, – кто решил, что если уж всё равно отправляться в болото, то пусть это будет настоящее болото, а не столичное.

Богдана приподняла бровь. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

– Смелый, – сказала она. – Или глупый.

– Возможно, и то, и другое, – усмехнулся Святослав. – Но я действительно хочу помочь. Если я составлю правильный отчёт, болото сохранят. Если нет…

– Если нет, ты утонешь в моём котле, – спокойно сказала Богдана. – Шучу, – добавила она, видя, как он побледнел. – Или нет. Посмотрим.

Святослав сглотнул.

– Так вы поможете?

Богдана встала, подошла к окну, задернутому занавеской, и отодвинула её. Снаружи, прижавшись носом к стеклу, сидела кикимора и строила ему глазки. Святослав вздрогнул.

– Болоту нужна защита, – сказала Богдана, глядя на Красавицу, которая при виде ведьмы мгновенно сделала невинное лицо и отпрянула. – Не от случайных путников. От таких, как твой барон. Если ты правда можешь сделать так, чтобы эти земли никто не тронул…

– Могу, – сказал Святослав с уверенностью, которой сам не до конца верил. – Я хороший чиновник. Я умею составлять отчёты.

– Отчёты, – фыркнула Богдана. – Бумажки, на которых люди пишут то, что нужно другим людям, чтобы те не делали того, чего не нужно третьим. Голова кругом.

– Это называется бюрократия, – вздохнул Святослав.

– Я знаю, как это называется, – Богдана обернулась. – Я не тёмная ведьма из леса, каким ты меня, наверное, считаешь. Я читать и писать умею. Моя бабка была грамотной. И прабабка. И пращурка, которая подпись ставила на договоре с самим…

Она запнулась, словно сказала лишнее.

– С самим? – переспросил Святослав, навострив уши.

– Не твоего ума дело, – отрезала Богдана. – В общем, так. Ты будешь ходить за мной и записывать всё, что я скажу. Про травы, про тварей, про источники. Но без самодеятельности. Куда я скажу – туда идёшь. Что я скажу трогать – то и трогаешь. Понял?

– Понял.

– И чтобы без своих этих… приборов. Вчерашний я из тины вытащила, кстати. Стекляшка твоя. Лежит на крыльце, забери.

– Спасибо.

– Не благодари. Он всё равно сломан. Магия здесь сильная, а прибор твой – игрушка для столичных барышень. Им бы фей в парке ловить, а не на болоте с ареометром ходить.

Святослав промолчал, хотя внутри у него всё вскипело – ареометр был дорогим, новым, и он сам выбирал его в лучшей лавке Петербурга. Но спорить с ведьмой, которая вчера вытащила его из трясины, а сегодня накормила завтраком, было глупо.

– Ещё одно, – сказала Богдана, подходя к нему вплотную. – Кикимору не дразни. Она навязчивая, но безобидная, пока ты не даёшь повода. Не смотри ей в глаза подолгу, не улыбайся, не говори ласковых слов. Иначе она решит, что ты к ней сватаешься, и тогда я тебя не спасу.

– А что будет?

– Ничего хорошего. В прошлом году она одного парня три дня под водой прятала. Вытащили – он теперь каждую ночь кувшинки во сне ест. Говорят, привык уже, но по ночам булькает.

Святослав посмотрел на дверь, за которой, он был уверен, кикимора всё ещё сидит.

– Я понял, – сказал он твёрдо. – Не смотреть, не улыбаться, не разговаривать.

– И не принимать от неё подарков, – добавила Богдана. – Она может подарить что-нибудь, что потом не вернёшь. Букет из кувшинок, например. Или свою любимую лягушку. Или…

– Я понял, – повторил Святослав, чувствуя, что голова начинает идти кругом.

Богдана кивнула, удовлетворённая.