Лика Сумеречная – ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА (страница 4)

Сзади нарастал вой. Сначала один голос, потом второй, третий… целая стая.

– Быстрее! – крикнул Кай, хватая меня за руку.

Его ладонь была ледяной. Такой холодной, что у меня перехватило дыхание. Но именно эта ледяная рука выдернула меня из-под лап огромной твари, выпрыгнувшей из кустов.

Кай ударил. Не знаю, что это было – магия или просто нечеловеческая сила, – но волк отлетел к дереву и затих.

– Твоя кровь! – крикнул он мне. – Ты говорила, кровь вытягивает проклятие! Сделай что-нибудь!

Я лихорадочно рванула мешок, расплескав половину содержимого. Змеедушник, корень полыни… где мох? Вот же он!

– Держи их! – крикнула я, растирая мох в ладонях до состояния кашицы.

Кай бился сразу с тремя. Я видела, как силы оставляют его – раны открылись, чёрная кровь текла по груди, но он продолжал драться.

Я полоснула ножом по ладони, капнула кровью в кашицу из мха, добавила щепотку змеедушника и, пока твари отвлеклись, швырнула этот комок в ближайшую.

Эффект превзошёл ожидания.

Волк взвизгнул, замер на месте и начал… таять. Серая шкура пошла рябью, из пасти повалил чёрный дым, и через секунду на земле лежало только обычное тело мёртвого зверя. Тень, сидевшая в нём, исчезла.

– Ещё! – зарычал Кай.

Я лихорадочно готовила новую порцию. Вторая тварь, третья… на четвёртую не хватило мха.

– Бежим! – я схватила Кая за руку и потащила в сторону, где, как мне казалось, была деревня.

Мы вылетели на опушку, когда солнце уже почти село. Впереди горели огни Медового Ручья.

– Ещё немного, – выдохнула я. – Ещё чуть-чуть…

И тут земля под ногами ушла.

–

Я очнулась от того, что кто-то хлестал меня по щекам.

– Айка! Айка, очнись!

Тётя Глаша. Седые волосы растрепались, глаза безумные.

– Что?.. – я попыталась сесть и поняла, что лежу на своей лавке.

– Ты как из леса-то выбралась? Тебя этот… этот принёс на руках, без сознания. Я уж думала, помрёшь! – причитала тётя Глаша. – А этот, чёрный весь, велел никого не пускать и сам свалился у порога. Мужики его в дом затащили, думали, покойник уже, а он дышит вроде.

– Кай, – прошептала я. – Где он?

– В горнице твоей лежит. Спит. Или в отключке, я не разбираю.

Я села, превозмогая головокружение. Тело ломило, ладонь, которой я резалась, горела огнём.

– Ты это, – тётя Глаша замялась. – Ты как его лечила? Мужики говорят, раны у него чёрные. Нехорошие такие. Проклятые.

– Травы, – соврала я. – Особые травы.

– А кровь у тебя на руках откуда?

Я посмотрела на свои ладони. Они действительно были в крови. Но не в моей.

– Это его, – ответила я. – Перевязывала.

Тётя Глаша подозрительно сощурилась, но спорить не стала. Вздохнула тяжело, поднялась с колен.

– Ладно, травиница ты наша. Ты это… будь осторожна. Мужики бают, в лесу нынче неспокойно. А этот твой… – она махнула рукой в сторону горницы. – Чтой-то в нём чужое. Не наш он.

– Знаю, тёть Глаш. Спасибо.

Она ушла, а я кое-как доковыляла до горницы.

Кай лежал на лавке, бледный как смерть. Раны на груди почернели снова – видимо, в лесу открылись. Но он дышал. Живой.

Я опустилась рядом на колени и начала доставать из мешка то, что успела собрать. Змеедушник, корень, остатки мха. И своё последнее сокровище – маленький флакон с настоящей солнечной водой, которую я делала раз в год на летнее солнцестояние.

– Ты должен выжить, – сказала я ему, смешивая ингредиенты. – Потому что если ты умрёшь, я никогда не узнаю, кто я такая на самом деле.

Я капнула своей крови в отвар и начала вливать его в приоткрытый рот Кая.

Он закашлялся, открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то такое, отчего у меня перехватило дыхание.

– Ты… – прошептал он. – Ты пахнешь солнцем.

И снова отключился.

А я сидела рядом и смотрела, как чернота на его груди медленно, очень медленно отступает. Мой отвар работал. Моя магия работала.

Значит, я всё ещё была последней из рода Солнца.

И, кажется, только что нашла того, ради кого стоило перестать прятаться.

–

Три дня я не выходила из дома.

Формально – потому что лечила тяжелораненого. На самом деле – потому что боялась, что Кай очнётся и снова начнёт задавать вопросы, на которые у меня не было ответов.

Но он не задавал. Он просто лежал, пил мои отвары и смотрел в потолок.

– Ты всегда такой разговорчивый? – не выдержала я на третье утро.

– Нет, – ответил он.

– А какой обычно?

– Молчаливый.

Я закатила глаза и поставила перед ним кружку с очередным зельем. За эти дни я перепробовала всё, что знала: змеедушник, мох-светляк, кровохлёбку, даже добавила немного солнечной воды – последние капли. Проклятие отступало, но не сдавалось. Оно сидело глубоко, въевшись в самую суть.

– Твоя магия слабеет, – заметил Кай, принюхиваясь к отвару. – Раньше пахло сильнее.

– Раньше у меня был запас, – буркнула я. – Теперь он кончился.

– Пополнишь?

– Для этого нужно идти в лес. А в лесу тени.

Он помолчал, потом поднял на меня свои светлые глаза:

– Я пойду с тобой.

– Ты еле сидишь.

– Я сижу. Для начала достаточно.

Я хотела возразить, но в этот момент за дверью раздался шум. Крики, топот, звон металла – такого в нашей тихой деревне не случалось годами.

Я выскочила на крыльцо и замерла.

По главной улице Медового Ручья ехали всадники. Чёрные лошади, чёрные плащи, на груди – серебряная эмблема: ледяной дракон с раскрытой пастью.