Лика Сумеречная – По правилам и без (страница 9)

– Они светятся, – заметила Лира из своего угла.

– Да, – Тарквин кивнул с гордостью. – Это из-за магических трав. Мятлик светящийся, лунная полынь, немного эссенции счастливых снов. Совершенно безвредно. И очень вкусно.

Элинор посмотрела на пирожные, потом на герцога, который с аппетитом доедал зелёное, и решила, что это, вероятно, очередная провокация.

– Герцог, – сказала она, отодвигая поднос подальше от оборудования, – мы здесь не для чаепития. Я прошу вас занять место для сканирования.

– Место для сканирования? – Тарквин огляделся. – А где оно?

Элинор указала на стул, который она специально поставила в центре комнаты, в радиусе действия всех датчиков.

– Прошу садиться.

– А если я не хочу сидеть? – спросил герцог, но уже направился к стулу. – Я могу стоять. Или лежать. Или висеть на люстре. Я, знаете ли, хорошо вишу на люстрах. В детстве это было моим любимым развлечением.

– Садитесь, – повторила Элинор, теряя терпение.

Тарквин сел. Но сел не как нормальный человек – прямо, спокойно, с руками на коленях, – а развалился, закинув ногу на ногу, и опёрся локтем о спинку, подперев голову рукой.

– Ну, – сказал он, – давайте ваши ваши датчики. Посмотрим, что они покажут.

Элинор взяла эталонный датчик базовой совместимости – тот самый, калиброванный с точностью до 0.1% – и поднесла его к герцогу.

Датчик засветился ровным голубым светом.

– Хорошо, – сказала Элинор, облегчённо выдыхая. – Первичный контакт установлен. Сейчас мы проведём сканирование вашего магического фона. Это займёт около пяти минут. Пожалуйста, сидите спокойно и не…

– А вы знаете, инспектор, – перебил Тарквин, – что я думаю о ваших датчиках?

– Не знаю, – ответила Элинор, настраивая второй кристалл. – И, честно говоря, не хочу знать.

– Я думаю, что они слишком самоуверенны, – продолжил герцог, будто не слыша её. – Представляют себя вершителями судеб, а на самом деле измеряют только то, что умеют измерять. Как человек, который ищет потерянную монету под фонарём, потому что там светлее.

– Герцог, – Элинор подняла глаза, – датчики основаны на двухсотлетних исследованиях магического резонанса. Их точность подтверждена тысячами браков. Они…

– Они сломались, когда я в первый раз пытался проверить свою совместимость с леди Арабеллой, – спокойно сказал Тарквин. – Дым пошёл. Буквально. Пришлось тушить.

– Это был бракованный датчик, – отрезала Элинор, хотя внутри что-то ёкнуло. Она не читала в отчётах о дыме.

– Бракованный? – Тарквин приподнял бровь. – Их было шесть. Шесть датчиков. Все разные. Все от разных производителей. Все пошли дымом.

– Вы что-то делали с ними? – Элинор почувствовала, как её профессиональная гордость вступает в конфликт с любопытством.

– Я просто стоял рядом, – Тарквин пожал плечами. – Или сидел. Или лежал. Я пробовал по-разному. Результат один – дым. Моя магия, видите ли, не совсем стандартная. Она… не любит, когда её измеряют.

Элинор взглянула на датчик в своей руке. Он всё ещё светился ровным голубым светом. Пока всё было в порядке.

– Ваша магия подчиняется тем же законам, что и любая другая, – сказала она, поднося второй датчик – расширенного спектра. – Утверждение об обратном – это…

Датчик в её руке издал звук. Тонкий, высокий, похожий на комариный писк, но быстро стихший.

Элинор замерла.

– Что это было? – спросил Тарквин с неподдельным интересом.

– Ничего, – сказала Элинор. – Просто калибровка.

Но она уже чувствовала, что что-то не так. Датчик в её руке стал теплее, чем положено. Она поставила его на стол и взяла третий – контрольный кристалл, который должен был подтвердить показания первых двух.

– А вы знаете, инспектор, – снова заговорил Тарквин, – что у вас красивые руки?

– Герцог, я прошу вас соблюдать субординацию, – сказала Элинор, не поднимая глаз.

– Я просто констатирую факт, – Тарквин говорил так, будто обсуждал погоду. – Длинные пальцы, аккуратные ногти, никаких украшений. Вы, наверное, очень хорошо пишете. Или играете на музыкальном инструменте?

– Я не играю на музыкальных инструментах.

– Жаль. Такие руки созданы для музыки. Или для магии. Вы маг, инспектор?

– У меня базовый уровень магического потенциала, достаточный для работы с датчиками, – сухо ответила Элинор. – Я не практик.

– А могли бы быть, – Тарквин посмотрел на её руки с таким выражением, словно видел в них что-то, чего не видели датчики. – В вас есть… глубина.

Элинор почувствовала, как её щеки начинают розоветь, и приписала это духоте в комнате.

– Герцог, – сказала она, – если вы не прекратите отвлекаться, я буду вынуждена отметить в протоколе, что вы препятствуете проведению инспекции.

– Я не препятствую, – возразил Тарквин. – Я просто общаюсь. Вы, наверное, редко общаетесь, инспектор? Всё работа, работа, цифры, цифры. А человеку нужно живое общение. Нужно, чтобы кто-то сказал, что у него красивые руки.

– У меня руки инспектора, – отрезала Элинор. – Они созданы для того, чтобы держать перо и датчики. Всё.

Она поднесла контрольный кристалл к герцогу, и в этот момент произошло то, чего она не могла объяснить.

Кристалл начал пульсировать. Не ровным, спокойным светом, как положено, а хаотичными вспышками – то ярко-синими, то фиолетовыми, то почти чёрными.

Элинор отшатнулась.

– Что… – начала она.

Первый датчик, тот, что стоял на столе, издал протяжный звон и начал дымиться. Тонкая струйка серого дыма поднялась вверх, пахнущая горелой смолой и озоном.

– Шеф! – Лира вскочила с места.

– Не двигаться! – Элинор подняла руку, останавливая помощницу. – Герцог, вы что-то делаете?

– Я сижу, – голос Тарквина звучал спокойно, но в его глазах появилось странное выражение. – Я просто сижу. И смотрю на вас.

Второй датчик присоединился к первому. Дым пошёл гуще, и в воздухе запахло чем-то резким, металлическим.

Элинор быстро отключила оборудование, но датчики продолжали дымиться. Она схватила третий – контрольный кристалл – и с ужасом увидела, что внутри него, вместо идеальной чистоты, образуются тёмные прожилки, которые пульсировали в такт чему-то, что она не могла определить.

– Отойдите от стола, – сказала она герцогу.

– Я не подходил.

– Просто отойдите!

Тарквин поднялся со стула и сделал два шага назад. Датчики, как по команде, перестали дымиться. Пульсация кристалла замедлилась, но не прекратилась полностью.

Элинор подошла к столу и осмотрела оборудование. Два датчика были безнадёжно испорчены – их внутренние структуры оплавились, превратив дорогие кристаллы в бесполезные куски стекла. Третий – контрольный – был повреждён, но, возможно, ещё мог быть использован после глубокой калибровки.

– Это невозможно, – сказала она тихо, почти шёпотом.

– Я же говорил, – Тарквин стоял у окна, заложив руки за спину. – Моя магия не любит, когда её измеряют.

– Этого не может быть, – Элинор повернулась к нему. В её голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, похожее на растерянность. – Магический фон может быть сильным, может быть слабым, но он не может… он не должен… – она запнулась, – …уничтожать измерительные приборы.

– А вы знаете, инспектор, – Тарквин посмотрел на неё с той странной серьёзностью, которая иногда прорывалась сквозь его маску легкомыслия, – может быть, дело не в моей магии. Может быть, дело в том, что вы пытаетесь измерить то, что не подлежит измерению. Или… – он сделал пауза, – …пытаетесь измерить это с помощью неправильных инструментов.

– У меня лучшие инструменты в королевстве, – сказала Элинор, но её голос звучал уже не так уверенно.

– Лучшие для обычной магии, – согласился Тарквин. – Но я не обычный. И вы, кажется, начинаете это понимать.

Он подошёл к столу, взял с подноса пирожное – то самое, чёрное, с золотистыми искорками – и протянул ей.

– Съешьте, – сказал он. – Вам нужно успокоиться.

– Я не…