Лика Сумеречная – По правилам и без (страница 11)

В лаборатории повисла тишина. Элинор смотрела на лист бумаги в руках Лиры, и её лицо было непроницаемо. Но внутри неё что-то дрожало – та самая уверенность в незыблемости правил, которая была её опорой все эти восемь лет.

– Лира, – сказала она наконец, – резонанс – это явление, которое возникает между двумя магическими ядрами. Для резонанса нужны два объекта. Во время сканирования в комнате был только один – герцог.

– А вы? – спросила Лира. – Вы были в комнате. И я. И датчики. Магия герцога могла резонировать с…

– С датчиками? – Элинор усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. – Датчики не создают резонанса. Они только регистрируют.

– А с вами?

Элинор замерла.

– Со мной? – переспросила она. – Лира, мой магический потенциал – базовый. Я даже не практик. Я не могу быть источником резонанса.

– Но в теории…

– В теории, – голос Элинор стал ледяным, – если бы герцог резонировал со мной, датчики бы это зафиксировали до того, как сломаться. И они бы показали… – она запнулась, – …показали бы что-то.

– А если они сломались именно потому, что зафиксировали? – Лира произнесла это так тихо, что Элинор едва расслышала.

– Достаточно, – Элинор резко поднялась, отодвинув стул. – Мы здесь не для того, чтобы строить теории о невозможном. Мы здесь для того, чтобы провести инспекцию. Датчики будут откалиброваны заново. Завтра мы повторим попытку. И на этот раз я буду использовать экранирование – магический барьер между объектом и оборудованием.

– А если экранирование не поможет? – спросила Лира.

– Поможет, – отрезала Элинор, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

Она подошла к окну и посмотрела на замковый двор. Внизу, у фонтана с чёрной водой, она увидела герцога. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел куда-то в небо. Рядом с ним кружил ворон – огромный, чёрный, с неестественно большими крыльями. Герцог что-то говорил птице, та кивала – или это только казалось?

– Шеф, – голос Лиры вырвал её из наблюдения, – а вы заметили, что сегодня, когда датчики дымились, герцог… он не удивился. Совсем. Как будто знал, что так будет.

– Заметила, – сухо ответила Элинор, отходя от окна. – Это не удивительно. Он сам сказал, что его датчики тоже ломались.

– Шесть датчиков. Разных. От разных производителей. Все пошли дымом.

– Лира, ты повторяешься.

– Потому что это странно! – Лира вскочила со стула. – Шеф, ну подумайте сами: если бы у меня шесть раз подряд сгорел чайник, я бы задумалась, может, дело не в чайниках?

– Чайник – это бытовой прибор, – Элинор вернулась к столу и взяла очередной кристалл. – А датчики магического соответствия – это сложные измерительные инструменты, созданные лучшими магами-теоретиками королевства. Сравнение некорректно.

– А если герцог прав? Если его магию действительно нельзя измерить стандартными методами?

– Тогда тотальная инспекция теряет смысл, – тихо сказала Элинор, и в этом признании прозвучало что-то, похожее на отчаяние. – Если я не могу измерить его магию, я не могу определить его совместимость. Если я не могу определить его совместимость, я не могу составить отчёт. Если я не могу составить отчёт…

Она замолчала, оставив фразу незаконченной.

– Что тогда? – спросила Лира.

– Тогда, – Элинор подняла глаза, и в них была сталь, которую Лира видела только в самые трудные моменты работы, – тогда я сделаю так, чтобы измерить. Я найду способ. Я всегда нахожу.

Она снова склонилась над датчиками, и Лира поняла, что разговор окончен.

Но через минуту Элинор снова подняла голову.

– Лира.

– Да, шеф?

– То, что ты сказала про резонанс… – Элинор помедлила, словно каждое слово давалось ей с трудом, – …это была интересная мысль. С теоретической точки зрения.

Лира улыбнулась, но промолчала. Она знала, что для её начальницы «интересная мысль с теоретической точки зрения» – это высшая похвала, которую только можно получить.

– Но, – продолжила Элинор, возвращаясь к работе, – это всего лишь теория. А на практике… на практике мы будем опираться на факты. И факты таковы: датчики сломались из-за технической неисправности. Показатели нестабильны из-за повреждения оборудования. Герцог Блэквуд – обычный, хоть и сильный, маг. Завтра мы это докажем.

Она взяла первый откалиброванный датчик и поднесла его к свету. Внутри кристалла вращалась идеальная спираль – чистая, правильная, предсказуемая.

– Всё поддаётся измерению, – сказала она, и в её голосе прозвучала молитва. – Всё. Нужно только правильно подобрать инструмент.

Солнце за окном начало клониться к закату, и лаборатория погрузилась в сумерки. Элинор зажгла магические светильники, но их ровный, белый свет не мог разогнать тени, которые собирались по углам.

Она работала до позднего вечера, калибруя датчики, проверяя каждый кристалл, каждый контур, каждую формулу. Лира тихонько сидела в углу, иногда записывая что-то, но чаще просто наблюдая.

И только когда часы пробили одиннадцать, Элинор отложила инструменты.

– Всё, – сказала она, и в её голосе звучала усталость. – Датчики готовы. Завтра утром проведём повторное сканирование.

– Шеф, – Лира замялась, – а может, не стоит? Может, сначала попробовать другие методы? Может…

– Какие методы, Лира? – Элинор посмотрела на неё. – У меня есть только эти. Я инспектор магического соответствия. Моё оружие – датчики и устав. Если датчики не работают, у меня остаётся только устав. А устав без датчиков – это просто бумага.

Она встала и подошла к окну. Внизу, в замковом дворе, уже не было герцога. Только ворон сидел на краю фонтана и смотрел вверх, на её окно.

– Спокойной ночи, Лира, – сказала Элинор, не оборачиваясь. – Завтра будет тяжёлый день.

– Спокойной ночи, шеф, – Лира поднялась и направилась к двери, но на пороге остановилась. – Шеф, а вы верите в то, что у каждого есть своя истинная пара?

– Нет, – ответила Элинор. – Я верю в цифры.

– А если цифры скажут, что ваша истинная пара – это он?

Элинор повернулась. В свете магических светильников её лицо казалось высеченным из камня.

– Цифры не скажут, – ответила она. – Потому что цифры не лгут. А если бы и сказали, я бы им не поверила.

Лира хотела спросить почему, но что-то в лице начальницы остановило её. Она тихо вышла, закрыв за собой дверь.

Элинор осталась одна в лаборатории. Она смотрела на разложенные в идеальном порядке датчики, на аккуратные ряды кристаллов, на бланки протоколов, ожидающие своих цифр.

Всё было правильно. Всё было по правилам.

Почему же тогда она чувствовала, что мир, который она так тщательно строила, начинает трещать по швам?

Она подошла к столу, где стоял поднос с пирожными, которые герцог оставил утром. Чёрное пирожное с золотистыми искорками всё ещё лежало на краю, нетронутое.

Элинор взяла его в руку. Оно было тёплым – спустя столько часов. И пахло от него ромашкой, мёдом и чем-то ещё, что она не могла определить.

– Глупость, – сказала она пустоте и положила пирожное обратно.

Но руку не убрала. Стояла, глядя на чёрный кристалл, и думала о том, что сказала Лира. О резонансе. О скачущих показателях. О том, что герцог не удивился, когда датчики начали дымиться.

Она думала о том, как он посмотрел на неё в тот момент. Не на датчики. Не на дым. На неё.

С таким выражением, словно увидел что-то, чего не видел никто.

– Цифры не лгут, – прошептала Элинор, но в этом шепоте не было уверенности.

Она убрала руку, погасила свет и вышла из лаборатории, оставив пирожное на столе.

А в темноте, оставшись одна, чёрный кристалл на подносе слабо пульсировал золотистым светом.

В такт её сердцу.

___

Элинор не спала.

Было далеко за полночь – магические часы на каминной полке показывали начало второго, но она всё ещё сидела за столом, разбирая документы. Не те, что касались инспекции – с ними она закончила ещё в десять, – а свои, личные. Старые отчёты, выписки из архивов, заметки, сделанные ещё в Академии.

Она не могла объяснить себе, зачем перечитывает их сейчас. Возможно, ей нужно было напомнить себе, кто она. Не инспектор, направленный к герцогу по королевскому приказу, а Элинор Вэнс, которая восемь лет не допускала ошибок. Которая верила в цифры. Которая знала, как устроен мир.