Лика Сумеречная – По правилам и без (страница 18)
– Письма герцога, – ответила Элинор, открывая папку. – Копии, которые хранятся в замковом архиве.
Она начала читать. Письма к бывшим невестам – объяснения разрывов. Письма к управляющим – распоряжения по хозяйству. Письма к королю – просьбы, объяснения, отказы от приглашений на балы.
Каждое письмо было написано чётким, разборчивым почерком. Каждое было вежливым – даже те, где герцог отказывался от чего-то или кого-то. Ни одного грубого слова. Ни одной угрозы. Ни одного намёка на то безумие, о котором судачили в столице.
Одно письмо привлекло её внимание. Оно было адресовано не королю и не невесте, а какому-то магу-исследователю в столичной Академии.
Элинор отложила письмо. Руки её дрожали.
– Шеф? – Лира смотрела на неё с беспокойством. – Что там?
– Ничего, – ответила Элинор, но голос её сел. – Просто… письмо.
Она не стала читать остальные. Она и так уже знала то, что пыталась отрицать. Герцог Тарквин Блэквуд не был мошенником. Не был безумцем. Не был циничным разорителем чужих судеб.
Он был человеком, который восемь лет искал свою пару. Который платил бывшим невестам больше положенного, потому что чувствовал вину. Который писал вежливые письма даже тем, кого отвергал. Который пытался стабилизировать свою магию, чтобы не быть обузой.
Который был одинок. Как и она.
– Лира, – сказала Элинор, – убери документы.
– Но мы ещё не всё проверили. Здесь есть…
– Убери, – повторила Элинор. – Я всё поняла.
Лира молча собрала папки, уложила их в стопку. Она смотрела на начальницу и видела, что та изменилась. Не внешне – всё та же строгая причёска, тот же безупречный костюм. Но что-то в её глазах… что-то сломалось. Или, наоборот, строилось заново.
– Какой вывод? – тихо спросила Лира.
Элинор долго молчала. Смотрела на пустой стол, на свои руки, на золотистые искры, которые всё ещё мерцали на ладони.
– Вывод? – переспросила она. – Вывод в том, что герцог Блэквуд – законопослушный гражданин. Он платит налоги. Он заботится о своих людях. Он не нарушает закон. Его магия нестабильна, но это не его вина. И… – она запнулась, – …и он не заслуживает того, чтобы его считали безумцем.
– Это всё? – Лира была удивлена. – Вы не будете писать отчёт о нарушениях?
– Не о чем писать, – Элинор встала. – Он чист. Абсолютно чист. Во всём, что можно проверить документально.
– А что нельзя проверить документально?
Элинор посмотрела на помощницу. В её взгляде была такая усталость, что Лире стало не по себе.
– То, что нельзя проверить документально, – сказала Элинор, – не существует. Для инспектора. Для отчёта. Для короны. Существуют только факты. А факты таковы: герцог Блэквуд не нарушал закон. Всё остальное – не наша забота.
Она подошла к окну. Внизу, во дворе, герцог разговаривал с садовником – о чём-то спокойно, негромко. Садовник кивал, улыбался. Никакой надменности. Никакого высокомерия. Просто человек разговаривает с другим человеком.
– Шеф, – Лира подошла ближе, – а если… если вы ошиблись? Если датчик был прав? Если он действительно ваша истинная пара?
Элинор не обернулась.
– Тогда, – сказала она тихо, – я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Не тогда, когда уничтожила отчёт. А тогда, когда согласилась сюда приехать.
Она повернулась к Лире, и на её лице не было ни гнева, ни страха. Только пустота.
– Но я не могу этого признать. Потому что, если я признаю, что он моя пара, мне придётся выбирать. Между ним и работой. Между сердцем и правилами. Между тем, кем я стала, и тем, кем я могу быть. А я не умею выбирать. Я умею только следовать правилам.
– Может, – Лира взяла её за руку, и Элинор не отдернула, – может, иногда нужно следовать не правилам, а сердцу?
Элинор посмотрела на их соединённые руки. На свою ладонь, где всё ещё горели золотистые искры.
– Сердце, – сказала она, – нельзя измерить датчиками. Его нельзя проверить по документам. Его нельзя занести в отчёт. А значит, для инспектора магического соответствия сердца не существует.
Она мягко высвободила руку.
– Продолжим работу завтра. Мне нужно подумать.
Она вышла из лаборатории, оставив Лиру одну среди стопок документов, которые так и не дали ей того, что она искала.
Потому что она искала не нарушения.
Она искала причину, по которой могла бы отказаться от того, что чувствовала.
И не нашла.
___
Элинор не пошла в свои покои. Вместо этого она спустилась в главный холл, надеясь найти там тишину и возможность привести мысли в порядок. Но тишины в холле не было.
Точнее, она была, но это была та особенная тишина, которая возникает, когда вокруг царит идеальный беспорядок – и кто-то чувствует себя в этом беспорядке абсолютно комфортно.
Герцог Тарквин Блэквуд сидел за огромным дубовым столом, который в первый день её приезда был завален горами бумаг. Теперь горы не было, но стол нельзя было назвать пустым. Скорее, он был организован по принципу, который Элинор отказалась бы признавать организованным.
Свитки лежали на тех местах, где, вероятно, их просто оставили после прочтения. Чернильница стояла вверх дном, образуя на столе тёмную кляксу, в которой кто-то – вероятно, сам герцог – нарисовал пальцем забавную рожицу. Несколько перьев были разбросаны по всей поверхности, а в центре возвышалась стопка книг, которая, казалось, держалась только благодаря силе привычки и закону подлости.
Но самое странное было не в этом.
Тарквин читал. Не письма, не отчёты, не газеты. Он читал толстенный фолиант в кожаном переплёте, и на его лице было такое выражение сосредоточенности, что Элинор на мгновение замерла на лестнице, чувствуя себя нарушительницей.
Он не заметил её. Или сделал вид, что не заметил. Его палец скользил по странице, губ шевелились, беззвучно повторяя какие-то фразы. В свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь высокие окна, он выглядел… другим. Не тем пьяным чудаком в пижаме с единорогами. Не тем насмешливым аристократом, который флиртовал с ней во время проверки.
Он выглядел как человек, который ищет ответы. В книгах. В тишине. В одиночестве.
Элинор сделала шаг вниз, и ступенька предательски скрипнула.
Тарквин поднял голову. Увидел её. И на его лице расцвела та самая мальчишеская улыбка, которая так её раздражала – и одновременно обезоруживала.
– Инспектор! – он отложил книгу и встал. – А я думал, вы сегодня будете копаться в моих финансовых отчётах. Или, может, в магических регистрациях? Грегори сказал, вы запросили документы за пять лет.
– Я уже закончила, – сухо ответила Элинор, спускаясь в холл. – Ваши финансы в порядке. Как и всё остальное.
– Разочарованы? – спросил Тарквин, и в его голосе не было насмешки – только искреннее любопытство.
– Я не ищу поводов для разочарования, – ответила Элинор, проходя мимо стола. – Я выполняю свою работу.
– Ага, – Тарквин кивнул, и его взгляд упал на папку, которую она держала в руках. Ту самую, с его гроссбухами, которую она захватила с собой, надеясь найти что-то упущенное. – И, судя по всему, вы ещё не закончили.
Элинор остановилась. Она хотела сказать, что это просто заметки, что она уже всё проверила, что это не имеет значения. Но герцог уже вышел из-за стола и подошёл к ней.
– Дайте, – сказал он, протягивая руку.
– Что?
– Гроссбухи. Я покажу вам, как это работает.
– Я уже изучила их, – Элинор не отдала папку. – Всё в порядке. Система учёта стандартная, ничего необычного.
– Стандартная? – Тарквин усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, что заставило Элинор насторожиться. – Вы правда так думаете?