Лика Сумеречная – По правилам и без (страница 16)
И начала писать то, что должна была написать.
Она перечитала написанное. Всё было правильно. Всё было по правилам. Техническая неисправность. Помехи. Рекомендация. Ни слова о 100%. Ни слова о том, что она видела. Ни слова о том, что кристалл взорвался у неё в руке, высветив число, которое не должно было существовать.
Элинор взяла лист бумаги, сложила его, убрала в конверт. Запечатала королевским воском. Написала адрес: «Министерству магического соответствия, лорду Харроу-Грейвзу, лично».
– Это правда, – сказала она конверту. – Техническая неисправность. Вот и всё.
Но даже когда она говорила это, она знала, что лжёт. Не конверту. Не министру. Себе.
В дверь постучали.
Элинор вздрогнула, быстро спрятала конверт в саквояж.
– Войдите.
Вошла Лира. Её лицо было встревоженным, а в руках она держала поднос с чайником и двумя чашками.
– Шеф, – сказала она, осторожно ставя поднос на край стола, – вы уже три часа здесь. Я подумала, может, чаю…
– Спасибо, – сухо ответила Элинор. – Поставь и выйди.
Лира не уходила. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на осколки кристалла, разложенные на салфетке.
– Шеф, – сказала она тихо, – я… я видела. То, что было. Я видела цифры. 100%. Это не было ошибкой. Я видела, как кристалл светился. Я видела ваше лицо.
– Ты ничего не видела, – голос Элинор стал ледяным. – Ты ошибаешься. Как и датчики.
– Шеф, – Лира сделала шаг вперёд, – я понимаю, что это сложно. Но если вы его истинная пара…
– Я ничья не истинная пара! – Элинор резко встала, и стул с грохотом отлетел назад. – Я инспектор магического соответствия! Моя работа – проверять чужие браки! У меня нет своей пары! Не может быть! Потому что, если у меня есть пара, если этот… этот… – она запнулась, подбирая слово, – …этот хаос… если он моя пара, тогда всё, во что я верила, – ложь! Восемь лет! Восемь лет работы! Тысячи проверенных браков! Все мои заключения! Все мои отказы! Все мои «да» и «нет»! Если я не права в себе, как я могу быть права в ком-то ещё?!
Она замолчала, тяжело дыша. Лира стояла, прижавшись к стене, с широко открытыми глазами. Элинор никогда не повышала голос. Никогда. Даже когда Лира случайно залила чаем архивные документы. Даже когда налоговая инспекция пыталась отобрать у них помещение. Никогда.
– Прости, – сказала Элинор тихо, отводя взгляд. – Я не должна была…
– Всё в порядке, шеф, – Лира говорила быстро, испуганно. – Я понимаю. Я не буду. Я никому не скажу. Я просто…
– Просто выйди, – попросила Элинор. – Пожалуйста.
Лира вышла.
Элинор осталась одна. Она подняла стул, села, уронила голову на руки. Золотистые искры на ладони всё ещё горели. Она попыталась стереть их, потереть, смыть водой – ничего не помогало. Они были частью её теперь. Частью того, что произошло.
– Это глюк, – сказала она в пустоту. – Магическая нестабильность герцога. Его магия слишком сильная, слишком хаотичная. Она исказила показания. Она заставила датчик показать то, чего нет. Как миражи в пустыне. Как обман зрения. Только магический.
Она повторяла это снова и снова, как заклинание, как молитву.
– Его магия нестабильна. Датчик сломался. Показания неверны. Его магия нестабильна. Датчик сломался. Показания неверны.
С каждым повторением голос становился твёрже, увереннее. С каждым повторением она почти начинала верить.
Почти.
Она взяла с подноса чайник, налила себе чаю. Рука почти не дрожала. Сделала глоток. Ромашка, мята, корень валерианы – её любимый сбор. Успокаивающий. Правильный.
– Завтра, – сказала она себе. – Завтра я запрошу новое оборудование. Специальное, для нестабильных ядер. Мы проведём проверку заново. И всё будет как надо.
Она посмотрела на конверт, лежащий в саквояже. Он был запечатан. Подписан. Готов к отправке.
– Всё правильно, – сказала она. – Я действую по правилам. Датчики сломались. Я требую замены. Всё по уставу.
Она взяла конверт, чтобы убрать его поглубже, и в этот момент заметила, что на обратной стороне, там, где не было воска, что-то написано. Мелко, почти незаметно, словно выжжено на пергаменте.
Она перевернула конверт.
Там, золотистыми искрами, такими же, как на её ладони, горело число.
100%.
Элинор выронила конверт. Он упал на пол, и искры на мгновение вспыхнули ярче, а потом погасли, оставив на пергаменте выжженный след.
– Нет, – прошептала она. – Нет, нет, нет.
Она схватила конверт, разорвала его пополам. Потом на четыре части. Потом на восемь. Искры не появлялись. Бумага была просто бумагой – мёртвой, холодной, без всякой магии.
Элинор смотрела на клочки в своих руках и чувствовала, как внутри неё что-то рвётся. Не бумага. Она.
– Я не позволю, – сказала она, и голос её был твёрдым, как сталь. – Я не позволю какому-то датчику, какому-то герцогу, какому-то… – она запнулась, – …числу разрушить мою жизнь. Я сама строю свою жизнь. По правилам. Которые сама выбрала.
Она собрала клочки, сложила их в пустой футляр из-под датчика. Закрыла крышку. Спрятала в самый низ саквояжа, под устав, под бланки, под всё, что было важным и правильным.
– Завтра, – сказала она. – Завтра всё будет по-другому.
Она подошла к окну. Ворон всё ещё сидел на фонтане. Теперь он смотрел не на неё. Он смотрел куда-то в сторону – туда, где из замка выходил высокий мужчина в тёмном сюртуке.
Герцог.
Он шёл через двор неторопливо, заложив руки за спину. Остановился у фонтана, что-то сказал ворону. Тот каркнул и взлетел, сделав круг над его головой.
А потом Тарквин поднял голову и посмотрел прямо на окно Элинор.
Она не отступила. Смотрела, как он смотрит на неё. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть выражение его лица, но она знала – он смотрит. Ждёт. Надеется?
– Ничего не было, – прошептала она, хотя знала, что он не может её слышать. – Датчик сломался. Это был глюк. Ваша магия нестабильна. Моя – ничтожна. Мы не пара. Не можем быть парой. Не имеем права быть парой.
Она говорила это, а на ладони всё ещё горели золотистые искры.
Тарквин постоял ещё минуту, потом развернулся и ушёл обратно в замок. Ворон улетел следом.
Элинор осталась у окна. Смотрела на опустевший двор, на чёрную воду фонтана, на серое небо, которое не обещало ни солнца, ни дождя – только бесконечную, давящую тяжесть.
– Я уничтожила отчёт, – сказала она пустоте. – Я сделала всё правильно. Всё по правилам.
Она отошла от окна, подошла к столу, взяла чашку с остывшим чаем. Сделала глоток. Горький.
– По правилам, – повторила она.
И в этот момент поняла то, что пыталась отрицать весь день.
Она уничтожила отчёт не потому, что датчик сломался.
Она уничтожила его потому, что боялась правды.
Боялась, что если напишет 100%, то это станет реальным. Что король узнает. Что министр узнает. Что весь мир узнает, что Элинор Вэнс, циничный инспектор, верящая только в цифры, оказалась истинной парой самого непредсказуемого человека в королевстве.
Что она больше не будет просто инспектором. Она будет чьей-то.
И это было страшнее, чем любые дымящиеся датчики. Страшнее, чем 100%. Страшнее, чем сам герцог со всей его хаотичной магией и пижамой в единорогов.
Потому что быть чьей-то означало открыться. А открыться означало рискнуть. А рискнуть означало – проиграть.
– Я не проиграю, – сказала Элинор. – Я не могу проиграть. У меня есть правила. У меня есть устав. У меня есть…
Она замолчала. Потому что поняла: у неё больше ничего нет. Только правила. Только устав. Только цифры, которые сегодня солгали.
Или не солгали?