Лика Сумеречная – По правилам и без (страница 1)
Лика Сумеречная
По правилам и без
Глава 1. Идеальная погрешность
Кабинет инспектора магического соответствия номер 221-Б пах так, как и подобает кабинету человека, который верит в порядок во всём: чернилами, воском для печатей и лёгкой затхлостью старых фолиантов, которые никто не открывал уже лет сто, но которые обязаны стоять на полке согласно параграфу семь приложения «Г».
Элинор Вэнс сидела за дубовым столом, поверхность которого была отполирована локтями нескольких поколений бюрократов, и чувствовала себя… удовлетворённой. Не счастливой – счастье было категорией измеримой, но крайне нестабильной, – а именно удовлетворённой. В её мире это чувство ценилось куда выше.
На столе перед ней лежали три документа. Слева – запрос на регистрацию брака. Справа – магический датчик совместимости в форме плоского кристалла размером с ладонь, который сейчас слабо пульсировал голубоватым светом. По центру – чистый бланк заключения инспектора.
Элинор поправила очки в тонкой металлической оправе – она носила их не потому, что у неё было плохое зрение, а потому, что они создавали дополнительный барьер между ней и миром, позволяя смотреть на всё через слегка затемнённые линзы, – и перевела взгляд на датчик.
Цифры стабилизировались.
92.4%
Элинор позволила себе то, что в её присутствии никто не осмелился бы назвать улыбкой. Лёгкое движение губ, едва заметное приподнятие уголка рта. Это была улыбка статистика, увидевшего идеальную кривую распределения. Это была улыбка человека, который только что подтвердил, что мир всё ещё устроен правильно.
– Идеально, – произнесла она вслух, хотя в кабинете никого не было. Голос у неё оказался низким, с хрипотцой, которую многие ошибочно принимали за простуду, но которая была просто её голосом – инструментом, не терпящим возражений.
Она взяла перо и начала заполнять бланк.
*«Заключение инспектора магического соответствия № 12-07-84. Объекты проверки: лорд Эдмунд Тревельян, 34 года, магический потенциал – класс Бета; леди Сесилия Мортон, 28 лет, магический потенциал – класс Бета. Показатель совместимости: 92.4% (высокий). Оценка стабильности резонанса: 8.7 из 10. Прогноз долгосрочной гармонии: благоприятный. Заключение: брак признаётся соответствующим. Печать. Подпись».*
Она писала быстро, без помарок. Рука двигалась автоматически, потому что за восемь лет работы инспектором она заполнила таких бланков больше тысячи. Тысяча браков. Тысяча пар, чьё счастье или несчастье было предсказано с математической точностью задолго до того, как они произносили клятвы перед алтарём.
Некоторые называли это романтикой.
Элинор называла это статистикой.
– Шестьдесят процентов – минимальный порог, – пробормотала она, перечитывая заключение. – Семьдесят – стабильно. Восемьдесят – хорошо. Девяносто – редкость. А девяносто два и четыре десятых…
Она сделала паузу и поставила жирную точку в конце подписи.
– …это подарок судьбы.
Элинор откинулась на спинку стула. Кожаное кресло скрипнуло – единственный элемент её кабинета, который она никак не могла привести к порядку, потому что скрип был непредсказуемым, а значит, раздражающим. Она уже трижды подавала заявку на замену, но канцелярия королевского двора, как всегда, не спешила.
Впрочем, сегодня даже скрип кресла не мог испортить ей настроение.
Она взяла кристалл датчика и поднесла к свету. Внутри него, словно застывшая буря, вращались две магические сущности – одна с холодным серебристым отливом, вторая с тёплым золотистым. Они не отталкивали друг друга. Они переплетались, создавая узор, который маги-теоретики называли «плетением судьбы», а Элинор – просто «устойчивой интерференционной картиной».
– Лорд Тревельян, – прочитала она имя в запросе. – Три предыдущих запроса. Три отказа. Совместимость 51%, 47%, 49%. Ниже порога. А теперь – 92.4%.
Она хмыкнула.
– Просто нужно было найти правильную пару. Или правильную пару.
Элинор не верила в «суженых», «истинных пар» и прочую поэтическую чепуху, которой любили усыпать свои речи столичные маги-романтики. Она верила в цифры. Цифры не лгали. Цифры не обещали вечной любви – они просто показывали вероятность того, что два магических ядра не начнут разрушать друг друга через пять, десять или двадцать лет совместной жизни.
Это была её работа. Смотреть на людей сквозь призму чисел. Отделять зёрна от плевел. Или, если говорить без метафор, – не давать людям совершить ошибку, которая разрушит их жизни.
Элинор положила кристалл в специальный футляр, обтянутый бархатом, и потянулась к стопке новых запросов, которую её помощница Лира оставила с утра. Стопка была высокой. Сезон помолвок только начинался, а значит, работы прибавится втрое.
Она открыла первый запрос.
Элинор поморщилась.
– Даже проверять нечего, – пробормотала она и отложила запрос в левую стопку – на отказ. – Зачем люди это делают? Тридцать четыре процента. Это даже не брак, это медленное магическое самоубийство.
Она взяла следующий.
Элинор остановилась. Перечитала первую строчку.
Нет. Не Блэквуд. Простое совпадение фамилий. Блэквудов в королевстве было много – старая фамилия, разросшаяся за века. Этот был каким-то дальним родственником из северных провинций, не имевшим никакого отношения к…
Она мысленно оборвала себя.
Никакого отношения к тому, о ком она подумала.
Элинор вернулась к работе. Запрос за запросом, цифра за цифрой. 78.1% – одобрить. 45.6% – отказать. 81.3% – редкий случай, почти идеально. 52.1% – погранично, нужно провести дополнительное сканирование.
Ритм успокаивал. Мир в её кабинете был предсказуем. Он подчинялся законам, которые она знала и понимала. Два магических ядра либо резонировали, либо нет. Два человека либо подходили друг другу, либо нет. Никакой мистики. Никакой драмы.
Элинор как раз заканчивала обработку шестого запроса, когда дверь её кабинета открылась без стука.
Она подняла голову, готовая сделать замечание, но слова застряли в горле.
На пороге стояла Лира – её помощница, вечно взъерошенная девица лет двадцати, которая появлялась на работе ровно за пять минут до начала и уходила ровно через пять минут после окончания, чем невероятно раздражала Элинор. Но сейчас Лира была не просто взъерошенной. Она была бледной. И в её руках был лист пергамента с королевской печатью – тяжёлой, красной, от которой исходила едва заметная пульсация магии.
– Шеф, – выдохнула Лира. – Это… из министерства.
– Я вижу, что из министерства, – сухо ответила Элинор, хотя внутри у неё что-то ёкнуло. Королевская печать означала только одно: приказ, который нельзя обжаловать. – Что там?
– Это… – Лира сглотнула. – Это приказ о командировании. В герцогство Блэквуд.
Сердце Элинор пропустило удар.
Она медленно положила перо в чернильницу, стараясь, чтобы рука не дрогнула.
– Какое именно герцогство Блэквуд?
Лира посмотрела на неё с выражением, которое Элинор видела только один раз – когда её помощница случайно выпустила в архив пыльного полтергейста.
– Герцогство… – Лира запнулась. – Герцогство Чёрных Скал. То самое.
В кабинете повисла тишина. Даже скрипучее кресло, казалось, затаило дыхание.
Элинор протянула руку.
– Давай сюда.
Лира подошла и протянула пергамент так, словно он мог укусить. Элинор взяла его, развернула и начала читать.
Дальше шёл стандартный бюрократический текст, но Элинор уже не читала. Она смотрела на имя, выделенное золотыми чернилами.
Шесть невест за два года. Шесть разорванных помолвок. Шесть магических скандалов, о которых судачила вся столица. Человек, которого называли «герцог-катастрофа», «безумец Чёрных Скал» и, что самое показательное, – «самый непредсказуемый аристократ королевства».
– Шеф? – осторожно позвала Лира. – Вы… вы поедете?
Элинор подняла глаза от пергамента. Её лицо ничего не выражало. Только очки блеснули в свете магического светильника, скрыв на мгновение выражение её глаз.
– Я инспектор магического соответствия, – сказала она ровным, отстранённым голосом. – Я выполняю приказы. И я делаю свою работу по правилам.
Она сложила пергамент и аккуратно, по всем правилам хранения официальных документов, положила его в левый верхний ящик стола.
– А правила, – добавила она, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается тревога, которую она тут же подавила привычным усилием воли, – говорят, что цифры не лгут.
Она не знала тогда, что это был её последний спокойный день.
И что цифры, которым она так слепо верила, совсем скоро преподнесут ей сюрприз, который не впишется ни в одну статистическую таблицу.