Лика Сумеречная – Однажды в библиотеке миров (страница 9)

– О боги, – выдохнула Айрис, впервые по-настоящему разглядев его.

Мужчина был красив той суровой, обветренной красотой, которая бывает у людей, много времени проводящих под открытым небом. Тёмные волосы, собранные в хвост, сейчас растрепались и слиплись от крови. Чёткая линия челюсти, прямой нос, глубокие морщины у глаз – не от старости, а от постоянного squinting, вглядывания вдаль. Губы, даже в бессознательном состоянии сжатые в тонкую линию, говорили о привычке терпеть боль молча.

Но главное было не в лице.

Вся его одежда была исполосована странными порезами – не от меча или ножа, а от чего-то другого. Края ран на ткани оплавились, словно по ним прошлись раскалённым железом. И такая же рана зияла на боку – глубокая, рваная, с припухшими краями, которые не хотели заживать.

– Магический ожог, – определил Фолиант, запрыгивая на стул рядом с кроватью. – Видишь эти чёрные прожилки вокруг раны? Это остаточная магия. Она не даёт тканям регенерировать.

– Что нам делать? – Айрис растерянно оглядывала полки с зельями. – Я не целитель. Я Хранитель. Я книги лечу, а не людей!

– Люди – это тоже истории, – философски заметил кот. – Просто написанные на более сложном языке. Действуй.

– Как?!

– Для начала – останови кровь. Потом – промой рану. Потом – нейтрализуй магию. Потом – зашей. В таком порядке.

– Ты с ума сошёл? Я не умею зашивать людей!

– А ты представь, что это книга с порванными страницами. Иголка и нитка – те же инструменты.

Айрис глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Фолиант был прав – она должна справиться. Она Хранительница. Она отвечает за каждого, кто попадает в Библиотеку.

Она подошла к столику с припасами, выбрала самую острую иглу, самые крепкие нитки, пузырёк с обеззараживающим раствором и баночку с ранозаживляющей мазью. Вернулась к кровати.

Раненый дышал тяжело, с хрипами. В углах рта пузырилась розовая пена – значит, задеты лёгкие.

– Давай, Айрис, – прошептала она себе. – Ты справишься.

Она разрезала остатки рубашки, открывая рану полностью. Даже при слабом свете лазарета было видно, насколько она серьёзна. Края почернели, из глубины сочилась не только кровь, но и какая-то тёмная жижа, пахнущая серой и гнилью.

– Это не просто магия, – сказал Фолиант, вглядываясь. – Это проклятие. Кто-то хотел, чтобы он не просто умер, а страдал перед смертью. Долго.

– Кто так делает?

– Те, у кого нет сердца.

Айрис смочила тряпицу раствором и начала осторожно промывать рану. Раненый дёрнулся, застонал, но глаз не открыл. По лицу пробежала судорога боли, но он не закричал.

– Привык терпеть, – заметил Фолиант. – Видимо, жизнь у него была не сахар.

– Помолчи, дай сосредоточиться.

Айрис работала молча, стараясь не думать о том, что под её пальцами не пергамент, а живая человеческая плоть. Промыла, смазала мазью, которая должна была нейтрализовать остаточную магию (судя по шипению и дыму, пошедшему от раны, сработало), и взялась за иглу.

Шить человека оказалось страшно. Кожа прокалывалась с трудом, нитка противно скользила в пальцах, и каждое движение заставляло раненого вздрагивать, хотя он и не приходил в сознание.

– Тридцать семь стежков, – сказала Айрис, когда закончила. – Как будто книгу сшивала. Самую ценную книгу в своей жизни.

– Ты молодец, – неожиданно мягко сказал Фолиант. – Я знал, что справишься.

– Я сама не знала, – призналась Айрис, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Руки до сих пор дрожат.

Она накрыла раненого чистой простынёй, поправила подушку и только сейчас заметила, что вся её одежда в крови. Любимая вишнёвая юбка, льняная рубашка – всё было безнадёжно испорчено.

– Ну и ладно, – махнула она рукой. – Постираем.

– Сначала тебе самой нужно переодеться и выпить чаю, – заявил Фолиант. – А потом мы вернёмся к книге. Она всё ещё в Главном Зале.

– А он? – Айрис кивнула на раненого.

– Он никуда не денется. Без сознания, с такими ранами, он проспит как минимум до утра. А может, и дольше.

– А если ему станет хуже?

– А если он очнётся и нападёт на тебя? – парировал кот. – Айрис, мы ничего о нём не знаем. Он ворвался через портал, проломивший защиту Библиотеки. Он принёс пустую книгу. Мы должны быть осторожны.

Айрис посмотрела на спящего. Во сне его лицо разгладилось, исчезла жёсткая линия губ, и он показался ей почти мальчишкой. Просто уставшим, израненным мальчишкой, которому нужна помощь.

– Я оставлю дверь открытой, – решила она. – Если что-то случится, мы услышим.

Они вышли в коридор, и Айрис впервые за несколько часов глубоко вздохнула. В груди всё ещё дрожало что-то, похожее на страх, но теперь к нему примешивалось странное возбуждение. Случилось то, чего никогда не случалось. И она справилась.

– Ты хорошо держалась, – повторил Фолиант, словно прочитав её мысли. – Я горжусь тобой.

– Ты же кот. Коты не гордятся людьми. Коты позволяют людям гордиться собой.

– Иногда я делаю исключения.

Они дошли до покоев Айрис, и она быстро переоделась в чистую одежду – другую такую же юбку и рубашку, потому что в Библиотеке время словно застыло, и мода её не касалась. Потом заварила чай, крепкий, почти чёрный, и выпила залпом, обжигаясь.

– Пойдём, – сказала она, ставя чашку.

В Главном Зале ничего не изменилось. Всё та же величественная тишина, тот же вечный рассвет, те же пылинки, танцующие в лучах света.

И книга.

Она лежала на том же месте, где упала, раскрытая, с пустыми страницами. Призрак Элиана стоял рядом, не сводя с неё глаз.

– Она странная, – сказал он, когда Айрис подошла. – Я чувствую в ней… эхо. Много эхо. Как будто тысячи голосов, которые замолчали одновременно.

– Можно посмотреть? – Айрис протянула руку к книге.

– Осторожно, – предупредил Фолиант.

Айрис взяла книгу в руки. Она была тяжёлой, гораздо тяжелее, чем казалась на вид. Переплёт – тёмная кожа, тиснёная странными узорами, которых Айрис никогда раньше не видела. Узоры напоминали карту звёздного неба, но звёзды на ней были расположены не так, как в известных ей мирах. Уголки окованы потускневшим серебром. Застёжка – медная, в виде двух рук, тянущихся друг к другу, но не соприкасающихся.

Айрис открыла книгу наугад.

Пусто.

Перелистнула.

Пусто.

Ещё.

Пусто.

Страница за страницей – ни единой буквы, ни единой пометки. Только белая, слепящая пустота, от которой начинало рябить в глазах.

– Что это значит? – прошептала Айрис.

– Это значит, – медленно сказал Фолиант, – что истории, которая должна быть здесь, больше нет. Кто-то или что-то стёрло её.

– Но так не бывает. Книги хранят историю навсегда. Даже если мир гибнет, книга остаётся. Это закон Библиотеки.

– Был закон. Похоже, теперь всё изменилось.

Айрис закрыла книгу и прижала её к груди. От переплёта шло тепло – слабое, но живое. Как сердцебиение.

– Её надо отнести в безопасное место, – сказала она. – В Зал Древних Фолиантов, к той таинственной книге, которую мы нашли. Может быть, они связаны.

– Или в Зал Ненаписанных Книг, – предложил Фолиант. – К пустым мирам.

– Нет, – покачала головой Айрис. – Эта книга не ненаписанная. Она написанная, но стёртая. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – вздохнул кот. – Но не уверен, что она важна.