Лика Сумеречная – Однажды в библиотеке миров (страница 10)
– Важна. И я докажу.
Она повернулась к призраку:
– Элиан, ты можешь остаться здесь? Присмотреть за раненым? Если он очнётся…
– Я понял, – кивнул призрак. – Я посторожу. Мне всё равно некуда идти.
– Спасибо.
Айрис с книгой под мышкой направилась к лестнице в подземелья. Фолиант бежал рядом, то и дело оглядываясь на призрака, оставшегося в зале.
– Ты уверена, что ему можно доверять? – спросил он.
– А у нас есть выбор?
Кот промолчал. Выбора действительно не было.
Они спустились в Зал Древних Фолиантов, прошли между рядами чёрных шкафов, миновали ту самую нишу, где появилась таинственная книга, и вышли в небольшой закуток, который Айрис использовала как временное хранилище для особо ценных находок.
– Положим здесь, – сказала она, осторожно помещая пустую книгу на полку. – А завтра…
Она не договорила. Потому что в этот момент из Главного Зала донёсся крик.
Крик был мужским – низким, хриплым, полным боли и ужаса. И он оборвался так же внезапно, как начался.
– Раненый! – ахнула Айрис и бросилась бежать.
Она взлетела по лестнице, перескакивая через три ступеньки, пронеслась по коридорам и влетела в лазарет, готовая к самому худшему.
Но самое худшее уже случилось.
Раненый сидел на кровати, прижимая руку к груди. Глаза его были открыты – те самые пустые глаза, которые она видела при падении, но теперь в них плескался такой ужас, что Айрис стало не по себе. Он смотрел не на неё. Он смотрел на свои руки. На свои пальцы. Шевелил ими, словно проверяя, настоящие ли они.
– Я жив, – прохрипел он. – Я… я жив?
– Живы, – подтвердила Айрис, осторожно приближаясь. – Вы в безопасности. В Межмировой Библиотеке. Я Хранительница Айрис.
Мужчина перевёл на неё взгляд. В глазах медленно проступало осознание, а вместе с ним – новая волна боли, теперь уже не физической.
– Библиотека, – повторил он. – Значит, я успел. Я всё-таки успел.
– Успели? Куда?
Вместо ответа мужчина схватил её за руку. Пальцы у него были горячими, как в лихорадке, и сильными – слишком сильными для только что раненого.
– Книга, – выдохнул он. – Где книга? Пустая. Моя. Где она?
– В безопасности. В надёжном месте.
– Не надо в безопасное! – почти крикнул он. – Её нельзя прятать! Её нужно… нужно… – он закашлялся, схватился за бок, где Айрис только что зашивала рану. По пальцам потекла свежая кровь.
– Лежите смирно! – приказала Айрис, укладывая его обратно на подушку. – Вы разойдёте швы. Всё будет хорошо.
– Не будет, – прошептал он, и в голосе его было столько отчаяния, что Айрис похолодела. – Ничего не будет. Мой мир… его больше нет. Людей нет. Домов нет. Деревьев нет. Даже воздуха нет. Только пустота. Я шёл по пустоте три дня. Три дня, пока не нашёл портал. Я думал, я схожу с ума.
– Кто вы? – тихо спросила Айрис.
Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах что-то менялось – пустота уходила, уступая место чему-то другому. Чему-то очень старому и очень уставшему.
– Меня зовут Северус, – сказал он наконец. – Я последний житель мира, которого больше нет. А книга, которую я принёс… это Книга Судеб моего мира. И она пуста, потому что мой мир стёрли из реальности.
В комнате повисла мёртвая тишина.
Айрис смотрела на него, не в силах произнести ни слова.
Фолиант, стоящий в дверях, медленно выдохнул:
– Ну вот. Дождались.
___
Тишина в лазарете стала такой плотной, что Айрис слышала, как в её собственной груди бьётся сердце. Тридцать семь стежков назад она держала в руках живую человеческую плоть, а теперь этот человек говорил о том, что невозможно было даже вообразить.
– Книга Судеб, – повторила Айрис медленно, словно пробуя слова на вкус. – Вы хотите сказать, что та пустая книга…
– Это Книга Судеб моего мира, – перебил Северус. Он с трудом приподнялся на локтях, игнорируя кровь, снова выступившую на повязке. – Не главная Книга Судеб, не та, что хранит судьбы всех миров. Та, говорят, хранится где-то в невообразимой дали, куда даже боги боятся заглядывать. А это… это была книга моего народа. Наша история. Наши жизни. Каждый человек, родившийся в моём мире, появлялся на её страницах. Каждая смерть там записывалась. Мы называли её "Свиток Бытия".
– Была, – тихо сказал Фолиант, всё ещё стоя в дверях.
Северус дёрнулся, словно от удара.
– Была, – эхом отозвался он. – Да. Теперь её нет. Есть только пустая обложка и белые страницы. А моего мира… моего мира тоже нет.
Айрис осторожно присела на край кровати. Северус не отодвинулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на настороженность. Привычка не доверять.
– Расскажите, – попросила она. – Расскажите всё, что помните. Как это случилось? Кто? Почему?
Северус закрыл глаза. На мгновение Айрис показалось, что он потерял сознание, но потом его веки дрогнули, и он заговорил:
– Я был в лесу. Охотился. Это было обычное утро – пахло соснами и росой, ветер шумел в кронах, где-то вдалеке кричали птицы. Я гнался за оленем, старым, с огромными рогами, он водил меня по лесу уже третий час. Я злился, но это была хорошая злость, знаете? Такая, от которой кровь быстрее бежит и хочется жить.
Он прервался, сглотнул. Айрис молча протянула ему кружку с водой, стоявшую на тумбочке. Северус взял, руки дрожали, но он справился, сделал глоток.
– А потом всё кончилось, – сказал он просто. – Не постепенно. Не с грохотом и молниями. Просто… щёлк – и тишина. Я бежал за оленем, и вдруг олень исчез. Прямо на бегу. Растворился в воздухе. Я остановился, думал, показалось. Оглянулся – и увидел, что деревья вокруг тоже исчезают. Как будто кто-то стирает рисунок ластиком. Сосны, кусты, трава под ногами – всё становилось прозрачным, а потом пропадало.
– Как страницы, с которых стирают текст, – прошептала Айрис.
– Да, – Северус посмотрел на неё с удивлением. – Именно так. Я побежал назад, в деревню. Бежал так быстро, как никогда в жизни. И когда добежал… там уже ничего не было. Дома исчезли. Люди исчезли. Даже земля исчезла. Я стоял на пустоте. Подо мной была пустота. Надо мной была пустота. Вокруг – бесконечная, серая, гулкая пустота.
Он замолчал. Молчание длилось долго. Фолиант бесшумно подошёл ближе и запрыгнул на кровать, устроившись в ногах у Северуса. Тот не прогнал его.
– Как вы выжили? – спросил кот.
– Не знаю, – честно ответил Северус. – Должно быть, книга. Она была со мной. Я всегда носил её с собой – таков обычай. Хранитель Свитка носит его на груди, ближе к сердцу. Когда всё исчезло, я почувствовал жар. Обжигающий, нестерпимый жар прямо под рубашкой. Я достал книгу – она светилась. Светилась так ярко, что я ослеп на несколько минут. А когда прозрел, пустота вокруг меня изменилась. Она больше не пыталась меня стереть. Я стоял в маленьком пузыре света, который книга создавала вокруг меня.
– Пузыре, – задумчиво повторил Фолиант. – Защитном поле. Значит, книга пыталась спасти своего Хранителя.
– Три дня я шёл по пустоте, – продолжал Северус. – Три дня без еды, без воды, без сна. Я не знал, куда иду. Просто шёл, потому что если остановиться – сойдёшь с ума. А на третий день я увидел вдалеке свет. Не такой, как от книги, а другой – тёплый, золотистый, как рассвет. Я побежал к нему. Чем ближе я подбегал, тем ярче становился свет. И вдруг пустота кончилась, я провалился куда-то, и очнулся уже здесь, на полу вашей Библиотеки.
Айрис слушала, и сердце сжималось от боли. Она прожила триста сорок семь лет в тишине и покое, читала тысячи историй о трагедиях и потерях, но никогда не сталкивалась с ними лицом к лицу. А этот человек пережил невозможное – он видел, как исчезает его мир, и остался жив.
– Книга, – сказала она. – Можно я ещё раз на неё посмотрю? Та, что вы принесли.
– Она пуста, – горько усмехнулся Северус. – Я уже открывал. После того, как пузырь исчез, я открыл её, надеясь найти ответы. Но там ничего нет. Ни одного имени. Ни одной буквы. Только белая бумага.
– И всё же.
Айрис вышла из лазарета и через несколько минут вернулась с книгой. Она по-прежнему была тяжёлой, тёплой, пульсирующей слабой жизнью. Айрис села на стул рядом с кроватью и раскрыла книгу на первой странице.
Пусто.
Она провела пальцем по бумаге – гладкая, чуть шероховатая, пахнет типографской краской и ещё чем-то неуловимым. Айрис закрыла глаза и сосредоточилась.
Хранители умели читать книги не только глазами. Они чувствовали историю, вплетённую в каждую страницу, слышали эхо голосов, когда-то записанных здесь. Айрис закрыла глаза и позволила своим чувствам раскрыться, как книга.
И на мгновение она услышала.
Тысячи голосов. Шёпот, крики, смех, плач. Дети, зовущие матерей. Старики, читающие молитвы. Влюблённые, шепчущие имена друг друга. Воины, поющие перед битвой. Матери, укачивающие младенцев.