Лика Сумеречная – Однажды в библиотеке миров (страница 4)

– Чай допит? – уточнил Фолиант.

– Допит.

– Тогда идём.

Кот спрыгнул со стола и направился к двери. Айрис поднялась, на мгновение задержалась, глядя на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа. Женщина в очках, с тёмными волосами и глазами цвета мёда, смотрела на неё с лёгкой тревогой.

– Не бойся, – прошептала Айрис своему отражению. – Это просто книга.

Но где-то глубоко внутри она знала: это не просто книга. И её жизнь уже никогда не будет прежней.

___

Путь в Зал Древних Фолиантов лежал через сердце Библиотеки, но Фолиант вдруг свернул в совсем другой коридор.

– Ты куда? – удивилась Айрис, едва успевая за котом, который шёл с неожиданной для его возраста и комплекции скоростью.

– Короткий путь, – бросил он через плечо, не оборачиваясь.

– Здесь нет коротких путей. Я знаю эту Библиотеку триста сорок семь лет.

– Ты знаешь эту Библиотеку триста сорок семь лет как Хранительница. А я знаю её триста восемьдесят семь лет как кот. Коты всегда знают короткие пути. Это аксиома.

Айрис вздохнула и послушно пошла за ним. Коридор, в который они свернули, был ей незнаком, хотя она готова была поклясться, что обошла каждый закоулок. Стены здесь были не каменными, а какими-то полупрозрачными, словно сделанными из застывшего тумана, и за ними угадывались смутные очертания – шкафы, лестницы, арки.

– Где мы? – спросила Айрис, когда коридор расширился и превратился в просторный зал, которого она точно никогда раньше не видела.

– Зал Ненаписанных Книг, – ответил Фолиант, останавливаясь.

Айрис замерла.

Зал простирался настолько далеко, насколько хватало глаз – а хватало далеко, потому что здесь не было ни колонн, ни стен, только бесконечные ряды стеллажей, уходящих в туманную дымку. Но стеллажи эти были странными. Они светились изнутри мягким голубоватым светом, и на полках стояли не книги, а…

– Это что? – прошептала Айрис, подходя ближе.

На полках стояли книги. Но не такие, как везде. Эти книги были прозрачными, словно вырезанными из тончайшего хрусталя, и внутри каждой пульсировал свет – разные цвета, разные оттенки. Некоторые книги светились ярко, почти ослепительно, другие – едва теплились, как угасающие свечи.

– Это миры, – сказал Фолиант. – Которые никогда не были написаны.

– Не понимаю.

Кот вздохнул – тем особенным вздохом, каким взрослые вздыхают над медленно соображающими детьми.

– Каждая книга в нашей Библиотеке – это запись уже существующего мира. Но до того, как мир появляется, он сначала существует как идея. Как потенциал. Как история, которую кто-то мог бы рассказать. Эти книги – застывшие возможности.

Айрис медленно пошла вдоль стеллажа, разглядывая хрустальные тома. В одном, тёплого янтарного цвета, она увидела смутные очертания города на холмах, над которым кружили драконы. В другом, холодно-голубом, угадывались бескрайние ледяные равнины и фигуры, скользящие по льду. В третьем, алом, кипели сражения, взлетали и падали знамёна.

– Они живые? – спросила Айрис.

– Они спят, – ответил Фолиант. – Ждут. Иногда мир просыпается, становится настоящим. Тогда его книга покидает этот зал и отправляется в основное хранилище. А иногда… иногда потенциал угасает.

Он указал лапой на стеллаж справа. Там стояли книги, которые почти не светились. Тусклые, сероватые, едва различимые.

– Что с ними случилось? – голос Айрис дрогнул.

– Их никто не подумал. Понимаешь, для того чтобы мир родился, кто-то должен его вообразить. Не просто придумать, а именно вообразить – с любовью, с деталями, с верой. Если этого не случается достаточно долго, потенциал рассеивается. Книга пустеет.

– Это… грустно.

– Это естественно, – философски заметил кот. – Не все миры должны родиться. Иначе в Библиотеке просто не хватило бы места.

Айрис протянула руку к одной из угасающих книг. Под пальцами стекло было тёплым, почти горячим, но тепло это уходило, словно вытекало сквозь невидимые трещины.

– Можно как-то… помочь им? – спросила она.

– Можно, – Фолиант подошёл ближе, потёрся о её ногу. – Но не нужно. Ты не можешь вообразить все миры. Никто не может.

– А боги?

– Боги создают миры, это правда. Но даже они не могут спасти все идеи. Идеи – они как звёзды. Некоторые зажигаются, некоторые гаснут.

Айрис отняла руку от книги. Ей вдруг стало невыносимо грустно. Триста сорок семь лет она жила в Библиотеке, ухаживала за книгами, читала их, любила их – и ни разу не спустилась сюда. Ни разу не задумалась о том, что предшествует рождению мира.

– Почему ты не показал мне этот зал раньше? – спросила она.

– Ты не спрашивала, – пожал плечами кот. – И потом… это место не для всех. Сюда приходят, когда готовы увидеть не только то, что есть, но и то, чего нет.

– Я готова?

– Ты задаёшь вопросы. Значит, готова.

Они пошли дальше между стеллажами. Тишина здесь была особенной – не пустой, а наполненной миллионами неродившихся мыслей. Айрис казалось, что она слышит шёпот, но стоило прислушаться – шёпот исчезал.

– А вот это, – Фолиант остановился перед огромным стеллажом в самом центре зала, – самое интересное место.

Стеллаж был пуст. Совершенно пуст – ни одной книги, ни одного хрустального тома. Только толстый слой пыли на полках.

– Почему пусто? – удивилась Айрис.

– Потому что здесь должна была стоять Книга Судеб.

У Айрис перехватило дыхание.

– Книга Судеб? – переспросила она. – Та самая?

– Ты знаешь другую?

– Но… это же легенда. Сказка, которую рассказывают Хранителям, чтобы… ну, чтобы мы чувствовали себя важными.

Фолиант посмотрел на неё долгим взглядом. В его зелёных глазах плясали отблески умирающих миров.

– За триста сорок семь лет ты так и не поняла, что в Библиотеке нет легенд? – спросил он тихо. – Есть только истории. Одни записаны, другие – ещё нет.

Айрис села прямо на пол, не заботясь о пыли. Пустой стеллаж нависал над ней, огромный, величественный в своей пустоте.

– Расскажи, – попросила она. – Пожалуйста.

Фолиант помолчал, потом улёгся рядом, поджав под себя лапы. Так он делал, когда готовился к долгому разговору.

– Книга Судеб, – начал он, – это не просто книга. Это – первая книга. Понимаешь? Она была написана ещё до того, как появились все остальные. До того, как появились миры. До того, как появилось время.

– Кем?

– Никто не знает. Может быть, тем, что было до богов. Может быть, самой реальностью. В Книге Судеб записано всё, что было, есть и будет. Каждый мир, каждая жизнь, каждое слово, каждая смерть. Всё.

– Но это же невозможно, – прошептала Айрис. – Бесконечность нельзя записать.

– Книга Судеб бесконечна, – просто сказал Фолиант. – В ней столько страниц, сколько нужно. Она растёт вместе с реальностью.

– И она была здесь? В этом зале?

– Да. Когда-то давно, ещё до того, как появилась Библиотека, Книга Судеб хранилась здесь. Этот зал был создан специально для неё. Но потом…

– Что потом?

– Потом что-то случилось. Я не знаю, что именно – об этом не написано ни в одной книге, даже в самых древних. Но Книга исчезла. Или её забрали. Или она ушла сама. Осталась только легенда, как ты говоришь.

– Но если она исчезла, почему стеллаж до сих пор здесь? Почему его не убрали, не поставили что-то другое?