Лика Сумеречная – Невеста по контракту: инструкция по выживанию (страница 18)

– За честность. В мире, где её так мало.

Тишина за столом длилась несколько секунд. А потом Эдмунд Розенкранц рассмеялся – громко, искренне, как человек, который давно не слышал ничего, что могло бы его удивить.

– Северов, – сказал он, вытирая глаза. – Я завидую вам. Такая жена – это… это актив, который дороже любых артефактов.

– Я знаю, – ответил Властислав, и в его голосе было столько гордости, что Мирослава на секунду забыла, как дышать.

Он поднял свой бокал, и они чокнулись – все четверо, как равные.

Лидия Розенкранц не пила. Она смотрела на Мирославу с новым выражением – не враждебности, а… признания. Как хищник, который встретил равного и не знает, стоит ли нападать или лучше заключить союз.

– Вы интересная, – сказала она наконец. – Не такая, как я думала.

– Я редко бываю такой, как обо мне думают, – ответила Мирослава.

– Это хорошо, – Лидия подняла свой бокал. – Скучные люди быстро надоедают. А нам, госпожа Северова, предстоит долгое сотрудничество. Будет жаль, если вы окажетесь пустышкой.

– Я не пустышка, – Мирослава позволила себе улыбку. – И вы это уже поняли.

Ужин продолжился. Говорили о контрактах, о поставках, о разделе рынка. Мирослава слушала, впитывала информацию, запоминала имена, цифры, скрытые угрозы и невысказанные обещания. Она не была экспертом в магическом бизнесе, но она была курьером – а курьеры умеют читать между строк лучше, чем кто-либо.

И она видела: Розенкранцы уважают силу. Они не любят слабых. Они не доверяют тем, кто не готов защищать свои интересы. И сегодня она показала им, что готова.

Когда ужин закончился и они вышли на посадочную платформу, Властислав взял её под руку. В его глазах не было льда.

– Вы были великолепны, – сказал он тихо, когда их экипаж отчалил от ресторана.

– Я просто не дала себя унизить, – ответила Мирослава, чувствуя, как адреналин спадает, оставляя после себя дрожь в коленях.

– Вы сделали больше. Вы заставили их уважать вас. Лидию Розенкранц – женщину, которая не уважает никого. – Он повернулся к ней, и в свете огней города его лицо казалось не холодным, а… уязвимым. – Вы знали, что она будет пытаться унизить вас?

– Знала. Призрак предупредил.

– Призрак? – Властислав нахмурился. – Вы говорите о Яне?

– Вы знаете?

– Вероника рассказала мне после того, как вы упомянули о нем. Я думал, вы его не видите.

– Вижу. И слышу. Он помогает мне.

Властислав помолчал.

– Он тоже помогал мне, когда был жив. Был лучшим специалистом. А потом умер из-за халатности службы безопасности. – В его голосе появилась горечь. – Я не смог его спасти.

– Он не винит вас.

– Это неважно. Я виню себя.

Экипаж мягко приземлился на платформе башни «Северный Ветер». Властислав помог Мирославе выйти, и они пошли к лифту молча.

Когда двери закрылись, он сказал:

– Сегодня вы сделали больше, чем требовал контракт. Вы заслужили… не знаю. Что вы хотите?

Мирослава посмотрела на него. На его лицо, которое сегодня было живым – не ледяной маской, а лицом человека, который волновался, гордился, удивлялся. На его руку, которая все еще держала её локоть. На кольцо на его пальце – такое же простое, как у нее.

– Я хочу, чтобы вы перестали называть меня активом, – сказала она. – Хотя бы иногда.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Мирослава, – сказал он, и её имя в его устах прозвучало иначе, чем обычно. Теплее. – Вы не актив. Вы никогда им не были. Я просто не знал, как иначе назвать то, что я чувствую.

Лифт остановился. Двери открылись.

– Что вы чувствуете? – спросила Мирослава, не двигаясь с места.

Властислав посмотрел на коридор, на дверь своих апартаментов, на город за окном. А потом перевел взгляд на неё.

– Страх, – сказал он тихо. – Впервые за много лет. Я боюсь, что не смогу вас защитить. Боюсь, что вы пострадаете из-за меня. Боюсь, что… – Он замолчал, не закончив.

– Что?

– Что вы уйдете. Когда контракт закончится.

Он вышел из лифта, оставив Мирославу одну с этим признанием.

Она стояла в красном платье, с разрядником в кармане, с магией смерти, все еще ощущавшейся на коже после прикосновения Розенкранцев, и слышала, как стучит сердце.

– Не влюбляйся, – прошептала она.

Но её сердце уже не слушалось.

Глава 13: Защита активов

После первого тоста атмосфера за столом изменилась.

Лидия Розенкранц больше не пыталась открыто унижать Мирославу, но её внимание стало другим – более острым, изучающим. Она смотрела на жену Властислава так, как смотрят на незнакомый артефакт: оценивая потенциальную пользу и скрытые угрозы.

Эдмунд, напротив, расслабился. Он шутил, рассказывал истории о магических аукционах, пил вино – дорогое, темное, с запахом, от которого у Мирославы слегка кружилась голова.

– Вы не пьете, госпожа Северова? – спросил он, заметив, что её бокал остается полным.

– Я за рулем, – ответила Мирослава с легкой улыбкой.

– О, у вас есть личный экипаж?

– Нет, – она подняла бокал с водой. – Я управляю своей жизнью. И предпочитаю делать это с ясной головой.

Эдмунд рассмеялся, но Лидия нахмурилась. Ей не нравилось, когда её планы нарушали – даже такие маленькие, как невыпитый бокал.

– Уверена, вы не откажетесь хотя бы пригубить, – она сделала знак официанту, и тот подошел с новой бутылкой. – Это наше семейное вино. Виноградники Розенкранц в Южных долинах. Возраст – пятьдесят лет. Магическая выдержка – три цикла.

Бутылка была прекрасна – темное стекло, серебряная гравировка, легкое свечение, исходящее изнутри. Официант открыл её с профессиональным изяществом, и аромат – сложный, многослойный – разлился по комнате.

Мирослава взяла бокал, который ей наполнили, и поднесла к носу.

И замерла.

Что-то было не так.

Она не была знатоком вин. В её жизни были только дешевые пойла из ближайшей забегаловки и редкие праздничные бутылки, которые она могла себе позволить раз в год. Но годы работы курьером научили её одному: доверять своим чувствам.

А её чувства сейчас кричали: «ОПАСНОСТЬ».

– Что-то не так? – спросил Властислав, заметив её застывшую позу.

Мирослава не ответила сразу. Она смотрела на вино, и её глаза – натренированные годами различать подделки в «Пепле» – начинали видеть то, что было скрыто за красивой оболочкой.

Иллюзия.

Тонкая, мастерская, но всё же иллюзия.

– Это вино, – сказала она, и её голос прозвучал в тишине ресторана так же спокойно, как если бы она обсуждала погоду. – Оно не то, чем кажется.

Лидия Розенкранц замерла с бокалом у губ.

– Простите?