Лика Сумеречная – Невеста по контракту: инструкция по выживанию (страница 19)

– Вино, – повторила Мирослава, ставя свой бокал на стол. – Оно подделка. Или, точнее, иллюзия, наложенная поверх ядовитого состава.

Тишина стала такой плотной, что можно было резать ножом.

Эдмунд медленно поставил свой бокал. Властислав не шевелился, но Мирослава чувствовала, как его рука под столом сжалась в кулак.

– И на каком основании вы делаете такое заявление? – голос Лидии стал ледяным. – Вы, курьер, учите меня, главу некромантического рода, разбираться в винах?

– Я учу вас, – Мирослава посмотрела ей прямо в глаза, – разбираться в подделках. Это моя специальность. Я доставляла артефакты в «Пепел» три года. Знаете, сколько там контрафакта? Около шестидесяти процентов всего оборота. И если бы я не умела отличать настоящее от иллюзии, меня бы убили ещё в первый месяц.

Она взяла бокал и поднесла его к светильнику.

– Смотрите. Настоящее магическое вино имеет равномерное свечение по всему объему. Здесь свечение сконцентрировано у краев – иллюзия, наложенная поверх. Настоящее вино оставляет на стенках бокала тонкую маслянистую пленку. Здесь – нет. И главное, – она поставила бокал на стол, – настоящее вино пахнет сложно, но чисто. Здесь же – сладковатый привкус, который перебивает основной аромат. Так пахнут дешевые яды. Некромагический синтез. Смертельный через двадцать минут после употребления.

Она повернулась к официанту, который стоял с каменным лицом.

– Вы принесли эту бутылку по распоряжению госпожи Розенкранц?

– Да, – ответил официант, и его голос был ровным, но Мирослава заметила, как побелели его пальцы, сжимающие поднос.

– Кто дал вам это распоряжение?

– Лично госпожа.

Мирослава перевела взгляд на Лидию. Та сидела неподвижно, и в её глазах бушевала буря.

– Вы обвиняете меня в попытке отравления? – спросила Лидия, и в её голосе появились опасные нотки.

– Я констатирую факт, – ответила Мирослава. – Это вино – яд. Вы его принесли. Вы его предложили. Вы налили себе – я заметила, вы не пьете. Просто держите бокал у губ.

Лидия медленно поставила бокал на стол.

– Вы понимаете, что обвинение в покушении на убийство – это объявление войны?

– Я понимаю, что если бы я не заметила подделку, мы бы все сейчас пили яд. И война бы началась в любом случае – только виноватыми оказались бы мы.

Мирослава встала. Её платье – красное, как кровь – колыхнулось, и все за столом увидели, что она не просто женщина в красивом наряде. Она – боец. Даже без оружия, даже без магии, она была опасна.

– Я не знаю, зачем вы это сделали, – сказала она, глядя на Лидию. – Провокация? Проверка? Или действительно хотели нас убить? Но я скажу вам одно: если вы думали, что жена курьера будет слабым звеном, вы ошиблись. Я всю жизнь выживаю там, где вы даже не рискуете появляться. И я научена распознавать смерть. Это моя работа.

Она взяла бокал с ядовитым вином и поставила его перед Лидией.

– Выпейте. Если я ошибаюсь – я принесу извинения. Если нет – вы докажете, что не хотели нас убивать.

Лидия смотрела на бокал. Её лицо было бледным, пальцы дрожали.

– Это… – начала она.

– Это проверка, – перебил её Эдмунд. Его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. – Лидия, дорогая, выпей.

– Эдмунд, я…

– Выпей.

Она взяла бокал дрожащей рукой. Поднесла к губам.

И поставила обратно.

– Это была ошибка, – сказала она, и в её голосе впервые прозвучало не высокомерие, а страх. – Мой помощник… он, должно быть, перепутал бутылки. Я разберусь.

– Разберитесь, – сказал Властислав, и его голос был холоднее, чем когда-либо. – Но запомните, Лидия Эдмундовна: если с моей женой что-то случится – неважно, от яда, от заклинания или от случайной «ошибки» – я лично прослежу, чтобы ваш род узнал, что такое война. Не корпоративная. Настоящая.

Он встал, подал руку Мирославе.

– Мы уходим.

Они вышли из ресторана молча. Только когда двери экипажа закрылись, и город поплыл внизу, Мирослава позволила себе выдохнуть.

– Это было… – начала она.

– Гениально, – закончил Властислав. – Или безумно. Я ещё не решил.

– Я спасла нам жизнь.

– Вы спасла нам жизнь, – согласился он. – И объявила войну одному из самых могущественных родов в городе.

– Это они объявили войну. Подсыпая яд.

Властислав повернулся к ней. В свете огней города его лицо было странным – не холодным, не испуганным, а… живым.

– Как вы заметили? – спросил он. – Мои магические анализаторы не показали ничего. Служба безопасности проверяла всё перед ужином. Вино прошло все тесты.

– Ваши анализаторы ищут магические яды, – ответила Мирослава. – А это был синтезированный. Химический. Без магии. На него не реагируют стандартные щиты.

– Откуда вы знаете?

– Я видела такое в «Пепле». Дешевый способ убрать конкурента. Настоящие магические яды дорогие, их легко отследить. А химия… она как грязь. Её никто не замечает, пока не станет поздно.

Она помолчала.

– Мой напарник погиб от такого. Два года назад. Принял яд за лекарство. Я потом нашла того, кто это сделал. И объяснила ему, что так нельзя.

– Что значит "объяснила"?

– Это неважно. – Мирослава отвернулась к окну. – Важно, что я запомнила запах. И вкус. И цвет. И теперь всегда узнаю.

В экипаже повисла тишина. Мирослава чувствовала на себе взгляд Властислава – не оценивающий, не анализирующий. Просто… смотрящий.

– Вы удивительная, – сказал он наконец.

– Я просто курьер, который слишком долго работает в опасном районе.

– Нет. – Он покачал головой. – Вы не просто курьер. Вы тот, кто видит то, что другие пропускают. Кто действует, когда другие замирают. Кто… – он запнулся, – кто заставляет меня смотреть на мир иначе.

– Как?

– Я привык, что всё решают деньги и магия. А вы показали, что иногда важнее – внимательность и опыт. И смелость.

Он протянул руку и коснулся её пальцев. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.

– Вы спасли меня сегодня. Во второй раз.

– Это входит в контракт, – ответила Мирослава, но не убрала руку.

– Нет. – Его пальцы сжались. – В контракте нет пункта о том, что вы должны рисковать жизнью, защищая меня от яда. Это выходит за рамки.

– Тогда считайте это… – она задумалась, – дополнительной услугой. Бесплатно.

Властислав усмехнулся – впервые за весь вечер. Не ледяной усмешкой, а настоящей, почти теплой.

– Бесплатно – это не в моем стиле. Я всегда плачу по счетам.

– Тогда заплатите. – Мирослава повернулась к нему. – Но не деньгами.

– Чем?

– Уважением. Не как активу. Как партнеру.

Он смотрел на неё долго. Так долго, что Мирослава начала чувствовать, как её щеки заливает румянец.