Лика Сумеречная – Невеста по контракту: инструкция по выживанию (страница 13)
– Сейчас я стоял перед алтарём. С человеком, который спас мне жизнь. И я… – он запнулся, – я вдруг понял, что не знаю, как правильно.
– Как правильно что?
– Как быть мужем. Настоящим. Даже если это фикция.
Тишина повисла между ними, тяжёлая, как гранитные стены. Мирослава смотрела на Властислава и видела не ледяного магната, а человека, который всю жизнь строил стены вокруг себя, а теперь не знает, как их сломать.
– Вы не должны быть настоящим мужем, – сказала она тихо. – Вы должны быть бизнес-партнёром. Согласно контракту.
– Контракту, – повторил он, и в его голосе послышалась горечь. – Да. Конечно. Контракт.
Он развернулся и пошёл к выходу. Его шаги гулко отдавались в пустом зале, и Мирославе показалось, что она слышит в этом эхе что-то, похожее на сожаление.
– Властислав, – окликнула она.
Он остановился, не оборачиваясь.
– Да?
– У вас получилось. Быть настоящим. Хотя бы на секунду. Когда вы надевали кольцо.
Он стоял неподвижно, и Мирослава видела, как напряглись его плечи. Потом он повернул голову – только голову, не всё тело, – и посмотрел на неё через плечо.
В его глазах не было льда. Только что-то тёплое, живое, испуганное.
– Не говорите так, – сказал он тихо. – Иначе я начну в это верить.
Он ушёл, оставив Мирославу одну в сером зале, под мерцание древних рун, которые больше не казались ей холодными.
Она посмотрела на кольцо – серебро тускло блестело в приглушённом свете. Простое, гладкое, без камней. Обручальное кольцо. Её обручальное кольцо.
– Полгода, – прошептала она. – Всего полгода.
Но пальцы, которые коснулись кольца, дрожали.
Совсем немного. Как у него.
Вероника ждала у выхода. Её лицо было безупречно спокойным, но Мирослава заметила, как секретарша смотрит на её руку – туда, где блестело кольцо.
– Поздравляю, – сказала Вероника. – Вы теперь официально госпожа Северова.
– Госпожа Северова, – повторила Мирослава, пробуя имя на вкус. – Звучит… чужеродно.
– Привыкнете. – Вероника открыла дверь, пропуская её в серый свет осеннего дня. – Господин уже уехал. Он просил передать, что ждёт вас в башне к ужину. И ещё…
– Что?
– Он сказал: «Передайте моей жене, что я…» – Вероника замолчала, нахмурившись. – Странно. Он не закончил фразу. Просто сказал «передайте» и ушёл.
Мирослава вышла на улицу, и холодный ветер ударил в лицо, развевая полы серебристого платья.
– Передайте, – повторила она. – Он хотел что-то сказать, но не смог.
– Возможно, – Вероника посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. – Вы заметили, что у него дрожали руки?
– Заметила.
– Я работаю на него семь лет. Его руки не дрожали никогда. Даже когда подписывал документы о смерти собственного отца. – Она помолчала. – Это что-то значит.
– Что?
– Не знаю. Но я хочу это увидеть.
Вероника ушла, оставив Мирославу одну у серых стен магического департамента. Город шумел вокруг – летящие экипажи, голоса прохожих, магические объявления с огромных экранов. Но Мирослава ничего не слышала.
Она смотрела на кольцо и думала о руках, которые дрожали, когда надевали его на её палец.
– Не влюбляйся, – прошептала она слова призрака.
Но её сердце билось быстрее, чем хотелось бы.
Глава 10: Пентаграмма на завтрак
Пентхаус Властислава занимал весь триста сорок пятый этаж башни «Северный Ветер».
Мирослава знала это из контракта – сухой юридический факт, один из пунктов длинного списка. Но одно дело – читать цифры на гербовой бумаге, и совсем другое – стоять посреди этого пространства и пытаться осознать его масштабы.
Стеклянные стены от пола до потолка открывали вид на весь город – от хрустальных высоток делового квартала до серых трущоб «Пепла», которые отсюда, с высоты птичьего полёта, казались не страшными, а почти красивыми. Пол из полированного камня, переливающегося внутренним светом, уходил куда-то вдаль, теряясь в перспективе открытой планировки. Мебель – минимум, но каждая вещь стоила больше, чем её гравицикл. Диваны из кожи магических ящеров, столы из зачарованного дуба, светильники, которые не просто освещали, а создавали атмосферу – мягкую, успокаивающую, почти гипнотическую.
Мирослава прошла вглубь, оставляя на идеальном полу следы от босых ног. Туфли она скинула ещё в прихожей – на каблуках не привыкла ходить, ноги болели уже через час. Платье тоже хотелось снять, но она не знала, где здесь гардероб, а искать голой в незнакомом доме было выше её сил.
– Есть кто? – позвала она, чувствуя себя глупо.
Тишина. Только далёкий гул магистрали, просачивающийся сквозь зачарованные стёкла, и мерное гудение вентиляции.
Властислав уехал ещё до рассвета. Она слышала, как закрылась дверь, как затихли шаги в коридоре. Не попрощался. Не оставил записки. Просто ушёл, как уходят из номера в отеле – оставляя после себя только идеально заправленную постель и лёгкий запах дорогого одеколона.
«Не влюбляйся», – мысленно повторила Мирослава, вспоминая слова призрака.
Она нашла кухню – скорее, наткнулась на неё, выйдя из гостиной. Кухня была такой же стерильной, как и всё здесь: белые поверхности, встроенные панели управления, шкафы без ручек, открывающиеся по мановению руки. И никакой еды. Вообще. Ни хлеба, ни молока, ни даже чайного пакетика.
– И что я должна есть? – спросила Мирослава у пустоты. – Воздух?
Она открыла холодильник. Пусто. Абсолютно пусто. Только несколько бутылок с идеальной водой – той самой, от которой у неё свело скулы вчера в кабинете.
– Шикарно, – пробормотала она, закрывая дверцу. – Просто шикарно.
В этот момент за её спиной что-то зажужжало.
Мирослава резко обернулась, готовая к новому нападению. Но это был всего лишь тостер – старомодный, металлический, стоящий на столешнице. Он гудел, и из его щелей вырывался странный, серебристый свет.
– Ты чего? – спросила Мирослава, подходя ближе.
Тостер дёрнулся. И из его левого отсека выскочил кусочек хлеба.
Но не обычный. На поджаренной поверхности было выжжено – или, скорее, нарисовано светом – ровное, аккуратное сердечко.
Мирослава замерла. Сердечко пульсировало тёплым золотистым светом, и от него пахло… магией. Не той, которой пахло в кабинете Властислава – холодной, стерильной, синтетической. А другой. Живой. Немного хаотичной. Почти домашней.
– Призрак? – тихо спросила она.
Тостер дёрнулся снова, и из второго отсека вылетел ещё один кусочек хлеба. На этом было выжжено: «ДА».
Мирослава не знала, смеяться ей или бежать.
– Ты… ты в тостере?
Тостер издал звук, похожий на возмущённое жужжание. Затем на поверхности столешницы, прямо перед Мирославой, начали вспыхивать буквы – серебристые, мерцающие, складывающиеся в слова.
– Ты издеваешься?
*«Я призрак ИТ-специалиста. Издевательства – это 90% моей работы. Остальные 10% – поджаривание хлеба. Иди ешь, пока не остыл.»*
Мирослава взяла кусочек с сердечком. Хлеб был тёплым, хрустящим, с лёгким привкусом мёда – хотя она точно знала, что мёда в этом доме нет.
– Откуда вообще здесь хлеб? В холодильнике пусто.