Лика Сумеречная – Мой муж – некромант и это проблема (страница 3)
– А почему нет? – Зев пожал плечами. – Конюхи тоже женятся. И приказчики. И у них, между прочим, семьи есть. А у меня – замок, скелеты и коллекция заспиртованных глазных яблок.
– Заспиртованные глазные яблоки – это, конечно, аргумент в пользу женитьбы, – пробормотал Когни. – Особенно если невеста любит сюрпризы.
Зев уже не слушал. Он рылся в ящике стола, где у него хранились старые газеты (он выписывал их для изучения демографии – надо же знать, сколько потенциальных покойников в округе). Наконец он извлёк на свет свежий номер «Белых Камней. Вестника».
– Так, посмотрим… объявления… объявления… ага! – он ткнул пальцем в страницу.
Когни спикировал на стол и уставился в газету.
– О, – сказал Когни. – О!
– Что скажешь? – Зев поднял взгляд на ворона.
– Во-первых, она ведьма, – начал загибать крылья Когни. – Это плюс. Ведьмы к некромантам относятся… скажем так, толерантно. Не шарахаются как от чумных. Во-вторых, целительница. Тоже неплохо, будет вас от простуды лечить. Хотя вы не болеете.
– Я не болею, – подтвердил Зев.
– В-третьих, – Когни прищурился, – «любовь до гроба не гарантируется». Это интересный пункт. Значит, либо у неё уже был неудачный опыт, либо она реалистка. А реалистки – это хорошо. От них не ждёшь вечной любви и прочей лирики.
– Мне и не нужна вечная любовь, – тихо сказал Зев. – Мне нужна… компания. Кто-то, с кем можно поговорить. Кто не будет каждый раз вздрагивать, когда я вхожу. Кто… – он запнулся, подбирая слово. – Кто будет просто рядом.
Когни посмотрел на хозяина. За триста лет он видел его разным: молодым и амбициозным, зрелым и могущественным, уставшим и циничным. Но таким… почти растерянным? Таким он видел хозяина впервые.
– И главное, – добавил Когни, снова вглядываясь в газету. – Тут написано «призраки её обожают». Это не просто так. Это значит, что она их лечит. Понимает. А значит, у неё доброе сердце.
– При чём тут сердце? – нахмурился Зев.
– При том, хозяин. Те, кого призраки любят, просто не могут быть плохими. Призраки – они ж как собаки. Чувствуют доброту.
Зев задумался. Потом решительно встал.
– Я поеду.
– Куда? – опешил Когни.
– В эти… Белые Камни. К ней.
– Прямо сейчас?! – ворон аж подпрыгнул. – Хозяин, вы в своём уме? Надо же подготовиться! Приодеться! Подарков купить! А вы как поедете? В своём обычном?
– В своём обычном, – Зев оглядел себя. Чёрное пальто, чёрная рубашка, чёрные сапоги. – А что не так?
– Всё так, – вздохнул Когни. – Вы выглядите как… ну, как главный некромант. Это и есть проблема. Может, стоит что-то более… жизнерадостное? Например, серый плащ?
– У меня нет серого.
– Или тёмно-синий?
– Тоже нет.
Когни обречённо покачал головой.
– Ладно. Едем в чёрном. Но хотя бы цветы возьмите!
– Я же говорил: цветы от меня вянут.
– Тогда… тогда что-нибудь другое! – ворон заметался по кабинету. – Конфеты? Нет, конфеты могут почернеть. Украшения? У вас есть что-нибудь, что не светится некромантией?
Зев задумался. Подошёл к сейфу, открыл его, порылся.
– Вот, – он извлёк небольшую брошь в виде серебряного листа. – Это моей матери. Она была живая. То есть, она умерла, конечно, но при жизни носила это. Тут нет магии. Просто серебро.
– Идеально! – обрадовался Когни. – Берём! И ещё… – он замялся. – Хозяин, а вы улыбаться пробовали? Ну, хоть чуть-чуть? Чтобы не пугать девушку с порога?
Зев посмотрел на ворона. Потом попытался изобразить улыбку.
Получилось жутковато. Когни поёжился.
– Ладно, не надо улыбаться. Просто… будьте собой. Только чуть-чуть помягче. Представьте, что перед вами не живой человек, а… ну, не знаю… очень ценный экспонат, который нельзя пугать.
– Попробую, – пообещал Зев.
Через час они уже летели – Зев на своём верном вороном коне по имени Сумрак (конь тоже был некромантическим, то есть, наполовину живым, наполовину… ну, вы поняли), а Когни – сверху, разведывая путь и собирая сплетни по дороге.
– Хозяин! – крикнул ворон, возвращаясь после короткой разведки. – Я тут поговорил с местными сороками. В Белых Камнях всё спокойно. Городок маленький, уютный. Целительницу эту все знают. Ярославой зовут. Ярослава Викторовна. Для своих – Яся.
– Яся, – повторил Зев. Имя показалось ему тёплым. Необычным. Слишком живым для его мира.
– И ещё, – Когни понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Тут такое дело… я случайно подслушал разговор двух воробьёв. Они болтали, что объявление в газету дала не она. А её бабушка.
– Что? – Зев остановил коня. – То есть, она не знает?
– Не знает, – подтвердил Когни. – И, судя по всему, не в восторге от идеи. Воробьи говорят, что она вообще замуж не собиралась. Только приютом своим занимается и призраков лечит.
Зев помолчал. Потом тронул коня дальше.
– Значит, придётся её убеждать.
– Хозяин, – осторожно начал Когни. – А вы уверены? Может, ну её, эту женитьбу? Вернёмся в замок, заведём ещё пару скелетов, будем по вечерам в кости играть…
– Нет, – отрезал Зев. – Я решил.
Когни вздохнул и полетел дальше. Он знал этот тон. Когда хозяин говорил таким тоном, спорить было бесполезно. Оставалось только надеяться, что таинственная Ярослава окажется либо очень смелой, либо очень беспечной.
Городок Белые Камни показался на горизонте ближе к вечеру. Маленький, уютный, с аккуратными домиками и кривыми улочками. Где-то лаяли собаки, пахло свежим хлебом и немного – навозом, как в любом нормальном поселении.
Зев спешился у околицы. Дальше решил идти пешком – не хотел пугать местных видом всадника на полумёртвом коне.
– Сумрак, жди здесь, – приказал он.
Конь понимающе моргнул красноватым глазом и замер, превратившись в подобие статуи. Местные лошади, почуяв его, нервно заржали и начали вырываться из коновязей, но Зев этого уже не видел. Он шёл по указанной сороками дороге к дому на Цветочной улице.
– Хозяин, – Когни приземлился ему на плечо. – Я сейчас. Разведку проведу. Посмотрю, что там внутри.
И прежде чем Зев успел ответить, ворон взмыл в воздух и исчез за крышей небольшого домика.
Зев остался один.
Он постоял немного, собираясь с мыслями. Потом поправил воротник, проверил, на месте ли брошь матери, и медленно пошёл к калитке.
Дорожка к дому была усыпана белым гравием. Слева виднелся какой-то загон, откуда доносилось странное утробное урчание и время от времени – кудахтанье. Справа – небольшой садик с травами. Зев машинально отметил, что полынь здесь росла отличная, а мята – просто гигантская.
Он подошёл к двери, поднял руку… и замер.
А что, если она испугается? Что, если откажется даже разговаривать? Что, если Когни прав, и затея с женитьбой по объявлению – это полное безумие?
Зев глубоко вздохнул. Вспомнил свои двести лет одиночества. Пустые залы замка. Молчаливых призраков. Вечность без единого живого разговора.
И постучал.
Раз. Два. Три.
Тишина.
Он постучал снова. Четыре раза, на всякий случай.
И тогда дверь распахнулась.