Лика Сумеречная – Мой муж – некромант и это проблема (страница 2)

– Слушай, Когни, – я попыталась говорить спокойно и рассудительно. – Это ошибка. Объявление – это ошибка моей взбалмошной бабушки. Мне не нужен муж. Тем более некромант. Тем более главный некромант королевства, которому двести лет!

Ворон наклонил голову к другому боку.

– А вы не расистка, случайно? Некроманты тоже люди. Ну, почти. Некоторые даже очень приятные в общении, если не затрагивать тему кладбищ.

– Я не расистка! – возмутилась я. – Я вообще всех лечу: и людей, и животных, и призраков! Но выходить замуж за незнакомого человека…

– Некроманта, – поправил Когни.

– …за незнакомого некроманта, который, судя по имени, назван в честь демона, я не собираюсь!

– Вообще-то Вельзевул – это древнее имя, – наставительно произнёс ворон. – Означает «повелитель мух». Но хозяин мух не любит. Они мёртвое мясо портят. Так что не переживайте.

Я открыла рот, чтобы выдать всё, что думаю о повелителях мух и их наглых воронах, но в этот момент в дверь постучали.

Не постучали даже – скорее, обозначили своё присутствие. Три глухих, тяжёлых удара, от которых, кажется, дрогнули стёкла в окнах, а Нюхач в приюте истерично залаял.

– О, – оживился Когни, расправляя крылья. – А вот и хозяин. Ну, я полетел, встречу его, покаркаю что-нибудь приветственное. А вы причешитесь, что ли. А то лохматая.

И он вылетел в окно, оставив меня в состоянии полного ступора.

Дверь снова содрогнулась от удара. Три раза. Мерно. Тяжело. Как будто по ту сторону стояла сама смерть и вежливо интересовалась, можно ли войти.

Я глянула на себя в зеркало. Растрёпанные русые волосы, собранные в небрежный пучок. Старый рабочий халат, заляпанный настойками. На носу – и правда веснушки, которые я терпеть не могла.

В дверь постучали снова. Теперь уже четыре раза.

– Иду! – крикнула я, лихорадочно пытаясь стянуть халат и соображая, есть ли у меня время переодеться.

Судя по тому, как настойчиво стучали, времени не было.

Я распахнула дверь и…

…и мир вокруг стал чуточку тише.

На пороге стоял он.

Высокий. Очень высокий. Настолько высокий, что ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы заглянуть в мою скромную прихожую. Чёрные, как смоль, волосы, забранные в низкий хвост. Бледная кожа – не больничная бледность, а именно та, которая бывает у тех, кто слишком много времени проводит в местах, куда солнце заглядывает редко. Глаза – тёмно-серые, почти чёрные, смотрели внимательно и чуть устало. Одет он был во всё чёрное: длинное пальто, идеально вычищенное, сапоги, рубашка. На пальце – массивный перстень с чёрным камнем, в котором, кажется, что-то шевелилось.

И самое главное.

Прямо за его спиной, на дорожке, ведущей к моему дому, лежала дохлая муха. Потом ещё одна. И ещё. Целая дорожка из дохлых мух, словно кто-то прошёл и разбросал их как конфетти.

– Здравствуйте, – сказал он.

Голос оказался под стать внешности: низкий, глубокий, чуть хрипловатый. Такой голос мог бы принадлежать либо оперному певцу, либо тому, кто привык командовать армиями скелетов.

– Я по объявлению, – добавил он и, помедлив, уточнил: – Простите, что без цветов. Они в моём присутствии не выживают.

Я сглотнула.

Сзади, где-то в приюте, Нюхач завыл особенно душераздирающе. Курица с тремя глазами, кажется, упала в обморок.

А я стояла и думала: бабушка, ну зачем? Зачем ты это сделала?

Вслух же я сказала только одно:

– Чай будете?

…

Двести лет – это очень, очень долго.

Вельзевул, главный некромант королевства, повелитель Теней, Хранитель Порога и прочая, и прочая (полный титул занимал три страницы мелким почерком), сидел в своём кабинете и смотрел в окно.

За окном был идеальный порядок. Аккуратно подстриженные тисы. Чёрные розы, выведенные специально для него полвека назад (цвели только в полнолуние и пахли ладаном). Дорожка, посыпанная белым мрамором. Ни одного сорняка. Ни одной живой души.

Скука.

Зев вздохнул и перевёл взгляд на противоположную стену. Там висел портрет его пра-пра-пра-племянницы, которая всё ещё была жива и здравствовала, но выглядела старше его. Неловко вышло. Он перестал ездить к родственникам лет сто назад – слишком уж тягостно было смотреть, как они стареют, угасают, уходят… а он остаётся.

– Хозяин, вы опять вздыхаете, – раздалось откуда-то сверху. – Так и склеп сыростью покрыться может.

Когни сидел на люстре и чистил перья. Люстра была древняя, фамильная, доставшаяся ещё от первого владельца замка. Говорили, что она помнит самого первого некроманта. Когни помнил всех. Потому что Когни был не просто вороном, а вороном-фамильяром, привязанным к роду Вельзевулов уже лет триста. Кого он только не пережил.

– Когни, – устало отозвался Зев, – тебе не кажется, что всё это бессмысленно?

– Что именно? – уточнил ворон, перебирая в памяти последние сплетни. – Власть над мёртвыми? Бессмертие? Или новый сорт чёрного чая, который вы вчера выписали?

– Всё, – Зев обвёл рукой кабинет. – Замок. Титул. Долг. Ещё сто лет такой жизни, и я сам лягу в гроб и попрошу меня не будить.

– Ну, лечь вы всегда успеете, – философски заметил Когни. – А пока лежите, можно подумать, чем себя занять. Может, хобби завести? Ну там, вышивать крестиком? Или зомби-футбол? Говорят, в северных землях мёртвые головы неплохо пинаются.

– Когни.

– Или путешествия! – не унимался ворон. – Вы ж не были на восточном побережье лет пятьдесят. Там, говорят, новый храм построили. Мёртвые местные очень недовольны – им вид на море загородили.

Зев молчал. Он уже перепробовал всё. Путешествия, коллекционирование редких артефактов, даже живопись (он писал мёртвую природу – буквально: яблоки, груши и однажды натюрморт с дохлой селёдкой). Ничто не приносило удовлетворения.

Он устал. Устал быть бессмертным в мире, где всё умирает. Устал смотреть, как уходят те, кого он успевал полюбить. Устал от одиночества в огромном замке, где даже призраки были настолько старыми, что давно разучились разговаривать и только тихонько постанывали по углам.

– Жениться, что ли, – пробормотал Зев в пространство.

– Что?! – Когни чуть не свалился с люстры. – Простите, хозяин, у меня, кажется, слуховая галлюцинация. Вы сказали «жениться»?

– Сказал, – Зев поморщился. – Не делай вид, что не расслышал. Ты слышишь мышей за три версты.

– Жениться, – повторил Когни смакуя слово, словно пробовал редкое лакомство. – Жениться! На ком? На тёмной леди из соседнего замка? Она, конечно, красивая, но у неё характер – хуже чем у разозлённого лича. Или на той вампирше из столицы? Так она только по ночам просыпается, днём с ней не поговоришь.

– На живой, – уточнил Зев.

Тишина повисла в кабинете такая, что даже призраки перестали стонать.

– На… живой? – переспросил Когни осипшим голосом. – Хозяин, вы это… того? Не перегрелись? Солнечный удар? Хотя откуда у нас в замке солнце…

– Я в своём уме, – отрезал Зев. – Просто подумал: может, в этом и дело? Вокруг меня всё время либо мёртвые, либо те, кто вот-вот умрёт. А может, нужна живая. Настоящая. Которая будет спорить, возмущаться, смеяться… – Он запнулся. – Которая не будет бояться.

– Бояться вас все будут, – резонно заметил Когни. – Вы когда последний раз улыбались? Лет семьдесят назад? Вот я и говорю. А ещё у вас аура. Знаете, какая у вас аура?

– Какая?

– Могильная, – вздохнул ворон. – Я, конечно, понимаю, что для некроманта это нормально, но живые существа от неё… ну, скажем так, чувствуют дискомфорт. Вон, третьего дня новая горничная уволилась. Говорит, у неё от вашего присутствия цветы в комнате вянут. А цветов у неё не было. Она просто образно выражалась.

Зев промолчал. Он знал о своей ауре. Знал, что мухи дохнут, что собаки воют, что дети прячутся. Знал и ничего не мог с этим поделать. Таков уж удел главного некроманта.

– Да и где вы живую найдёте? – продолжал Когни, входя во вкус. – По объявлению, что ли?

Зев вдруг замер.

– А что?

– Что – что? – не понял ворон.

– По объявлению. Разве так не делают? Дают объявление в газету, и приходят желающие.

Когни открыл клюв. Потом закрыл. Потом снова открыл.

– Хозяин, вы серьёзно? Вы – главный некромант королевства, владыка трёх кладбищ, повелитель Теней – собираетесь искать жену по объявлению? Как какой-нибудь… конюх? Или приказчик из лавки?