Лика Сумеречная – Игрушки для тёмного властелина (страница 4)
А этот – был задатком.
Лира осторожно взяла кристалл в руки. Он был тёплым, почти горячим, и когда её пальцы коснулись его граней, она почувствовала, как внутри неё что-то отозвалось. «Искра» потянулась к кристаллу, как растение к свету. Это было опасно. Это было заманчиво.
С таким аккумулятором она могла бы создавать механизмы, о которых даже не смела мечтать. Вещи, которые работали бы не годами, а столетиями. Вещи, которые могли бы…
– Не отвлекайся, – сказала она вслух, с трудом отрывая пальцы от кристалла.
В коробочке, под бархатной подушкой, лежала записка. Лира развернула плотную бумагу, покрытую аккуратным, каллиграфическим почерком.
*2. Игрушка должна быть послушна. Она должна слушаться моего племянника, но если мальчик потребует от неё чего-то опасного – она должна отказать.*
Лира перечитала записку три раза.
Безопасная игрушка для ребёнка. Две недели. Тройная плата и артефакт. И – главное – информация об отце.
Всё было слишком гладко. Слишком выгодно. Слишком похоже на ловушку, в которую попадались все Вексы до неё.
Отец говорил: «Если предложение звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой – значит, ты не разглядел подвоха. Ищи его. Он всегда есть».
Лира посмотрела на аккумулятор, на золото, на изящный почерк незнакомца. Потом перевела взгляд на ящик стола, где лежал дневник отца.
– Что ты сделал бы? – прошептала она, обращаясь к пустоте.
Пустота не ответила.
Она просидела над запиской до глубокой ночи, перебирая в голове все варианты. Отказаться – потерять шанс узнать правду об отце. Согласиться – рисковать своей «искрой», своей свободой, возможно, жизнью.
Но Вексы никогда не умели отказываться от загадок. Это было их сильной стороной и их главным проклятием.
Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь мутные стёкла мастерской, Лира поднялась, подошла к большому листу бумаги, приколотому к стене, и написала крупными буквами:
«ИГРУШКА. СРОК – 14 ДНЕЙ».
Ниже она приписала:
Потом долго смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри, в самой глубине, где жила её «искра», начинается движение. Шестерни закрутились. Пружины натянулись.
Её руки уже знали, что делать. Оставалось только убедить голову.
– Две недели, – сказала она себе. – Я сделаю это. А потом получу ответы.
Она взяла кристалл-аккумулятор и поднесла к лампе. Синий свет отразился в её глазах, и на мгновение Лире показалось, что она видит в глубине кристалла не тени, а лицо. Лицо отца. Или это просто игра света?
– Кто бы ты ни был, – прошептала она, обращаясь к невидимому заказчику. – Я приму твой заказ. Но если ты обманул меня насчёт отца… я найду способ заставить твою игрушку пожалеть об этом.
В полдень, когда раздался стук в дверь, Лира открыла её без цепочки.
Человек в сером стоял на пороге, держа в руках контракт, перевязанный чёрной лентой.
– Я согласна, – сказала Лира, прежде чем он успел открыть рот. – Но у меня есть условия.
– Условия? – Он снова приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. – Вы смелая женщина, мадемуазель Векс. Мой господин не привык, чтобы ему ставили условия.
– Тогда ему придётся привыкнуть, – Лира скрестила руки на груди. – Во-первых: я хочу знать имя заказчика. Не титул, не прозвище. Имя.
Человек в сером помолчал, потом медленно кивнул.
– Это разумно. Я передам ваше условие.
– Во-вторых: я хочу получить половину информации об отце до того, как начну работу. Не всё – достаточно подтверждения, что вы действительно что-то знаете.
– Тоже разумно. – Он слегка склонил голову. – Что-то ещё?
– В-третьих: – Лира перевела дыхание. – Я хочу, чтобы игрушку принимал лично заказчик. Я должна увидеть его. Понять, для кого я работаю. Без этого – никакой сделки.
Человек в сером улыбнулся. Это была странная улыбка – холодная, оценивающая, но в ней не было насмешки.
– Третье условие – самое смелое, – сказал он. – Мой господин… не любит появляться на публике.
– Тогда пусть ищет другого мастера, – твёрдо сказала Лира.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Лира чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, но не отступала. Она уже решилась. Если этот таинственный заказчик хотел заполучить её «искру», он должен был заплатить не только золотом.
– Хорошо, – наконец сказал посыльный. – Я передам ваши условия. Ждите ответа.
Он протянул ей контракт.
– Можете изучить. Если мой господин согласится на ваши условия – подпишете. Если нет…
– Если нет, то я не потеряла ничего, кроме времени, – закончила Лира, забирая бумаги.
Человек в сером поклонился – сухо, формально – и ушёл.
Лира закрыла дверь, поднялась в мастерскую и развернула контракт. Текст был составлен грамотно, юридически безупречно. Никаких ловушек, никаких скрытых пунктов. Просто обязательство создать механическое устройство по заданным параметрам в обмен на оговорённую плату.
Внизу стояла подпись, которую Лира не смогла разобрать. Слишком витиевато, слишком много завитушек. Но в углу документа была печать, которую она узнала.
Семь шипов, увенчанных короной.
Герб королевской канцелярии, но внизу, под шипами, кто-то добавил маленькую, едва заметную деталь: тень. Тень, падающую от короны, и в этой тени угадывались очертания крыльев.
Лира смотрела на эту печать, и холодок пробегал по спине.
Она слышала о такой печати. Рассказывали в гильдии, шёпотом, по углам. Говорили, что есть при королевском дворе человек, который носит титул «Хранитель Теней». Что он не является министром, не входит в совет, но его слово значит больше, чем голоса всех советников вместе. Что он собирает древние артефакты, запретные знания и… талантливых людей.
– Влипла, – прошептала Лира, глядя на печать.
Но в её руках уже лежал чистый лист бумаги, и пальцы сами начали набрасывать первые чертежи.
Игрушка для племянника самого опасного человека королевства.
Она ещё не знала, что станет главным подарком. Но шестерни уже начали вращаться.
___