Лика Сумеречная – Игрушки для тёмного властелина (страница 16)

Он кивнул стражникам, и они потащили Лиру к лестнице.

Она не сопротивлялась. Не кричала. Не звала на помощь. В голове её, сквозь панику и страх, пробивалась одна мысль, холодная, ясная, страшная.

Это он.

Тёмный Властелин.

Он не хотел, чтобы она пришла к нему с игрушкой по своей воле. Не хотел, чтобы она была свободной гостьей, которая может уйти, когда захочет. Он хотел, чтобы она приехала в его замок пленницей. Чтобы у неё не было выбора. Чтобы она знала: её жизнь, её свобода, её «искра» – всё это теперь принадлежит ему.

– Ловушка, – прошептала она, когда её выводили на улицу. – Вы с самого начала…

Она не договорила. Её затолкали в закрытый экипаж, такой же чёрный, как форма стражников, и дверь захлопнулась.

Лира сидела на жёсткой скамье, прижавшись спиной к холодной стенке, и смотрела на свои руки. Наручники давили, впиваясь в кожу, и синяя метка под ними пульсировала в такт сердцу, которое билось где-то далеко, в замке на севере.

– Искра, – прошептала она. – Он меняет правила игры.

Экипаж тронулся. Лира слышала, как грохочут колёса по булыжной мостовой, как где-то вдалеке лают собаки, как стражники переговариваются вполголоса. Она попыталась вспомнить, что говорил Финн. Что делать, если не останется выбора. Амулет. Амулет на крайний случай.

Она дёрнулась, пытаясь достать рукой до ворота платья, где на шнурке висел мешочек, но наручники не пускали. Руки были закованы слишком туго, и каждое движение отзывалось болью в запястьях.

– Снимите наручники, – сказала она, обращаясь к стражнику, который сидел напротив. – Я не собираюсь бежать. Мне просто нужно…

– Молчать, – оборвал он.

Экипаж ехал долго. Лира потеряла счёт времени. Она знала только, что они миновали центр города, проехали мимо королевского дворца – она узнала его по звуку фонтанов, которые работали даже ночью, – и спустились вниз, туда, где воздух становился сырым и холодным.

Тюрьма.

Когда дверь открылась, Лира увидела высокие стены из серого камня, узкие окна с решётками, и чёрную арку входа, над которой горел единственный факел. Её вытащили из экипажа, провели через двор, мимо стражников, которые смотрели на неё с любопытством и презрением.

– Шпионка, – услышала она чей-то шёпот. – Молодая ещё.

– Говорят, чертежи у неё нашли. Подробные. С расположением гвардейских постов.

– Небось, любовник из Аштара подсуетился.

Лира сжала зубы и не оборачивалась.

Её привели в подвал. Здесь было темно, сыро, пахло плесенью и чем-то кислым, от чего слезились глаза. Каменные ступени вели вниз, и с каждым шагом становилось всё холоднее. На последнем повороте её толкнули в спину, и она едва удержалась на ногах.

– Сюда, – сказал тюремщик – маленький, лысый человек с лицом, похожим на крысиную морду. – Камера для особо важных.

Он открыл тяжёлую железную дверь, и Лира увидела свою новую комнату. Каменный мешок. Три шага в длину, два в ширину. Стена, покрытая слизью. Узкая скамья без матраса. Ведро в углу. И маленькое окошко под самым потолком, через которое пробивался слабый свет уличных фонарей.

– Заходи, – сказал тюремщик, и в его голосе было злорадство.

Лира шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась, лязгнул замок, и ключ повернулся в скважине с таким звуком, от которого кровь стынет в жилах.

Она осталась одна.

В темноте. В холоде. В наручниках, которые давили на запястья, и метке, которая горела под ними, как напоминание о том, что она не одна. Что где-то там, на севере, есть живое существо, которое чувствует её боль.

– Искра, – прошептала она, садясь на скамью. – Он не отпустит меня. Никогда.

Она закрыла глаза и попыталась нащупать связь. Дракончик был далеко, но она чувствовала его – его тепло, его беспокойство. Он знал. Он чувствовал, что с ней что-то случилось.

– Не волнуйся, – прошептала она. – Я справлюсь.

Но голос её дрожал.

Часы тянулись медленно. Лира сидела на скамье, прижавшись к холодной стене, и считала удары своего сердца. Ей казалось, что если она будет думать о дракончике, о его золотых глазах, о его тёплом теле, она не сойдёт с ума. Не замерзнет. Не исчезнет в этой каменной тишине.

В какой-то момент – она не знала, сколько прошло времени, может, час, может, ночь – в коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Не тюремщика. Другие.

Лира открыла глаза. Дверь открылась, и на пороге появился человек в сером плаще.

Посыльный.

Он стоял в проходе, и свет факела за его спиной делал его похожим на тень. Лира смотрела на него, и в глазах её горела ненависть.

– Вы, – сказала она. – Вы всё это подстроили.

– Я выполнил приказ, мадемуазель Векс. – Его голос был спокоен, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление. – Мой господин решил, что так будет проще.

– Проще? – Лира вскочила, но наручники не дали ей размахнуться. – Вы сфабриковали дело о шпионаже! Вы подбросили чертежи! Меня будут судить! Меня могут казнить!

– Вас не будут судить, – сказал Посыльный. – И уж тем более не казнят. Завтра утром прибудет королевский указ о вашей экстрадиции.

– Экстрадиции? Куда?

– В Северные Земли. В замок Торн. – Он помолчал. – Мой господин имеет право требовать выдачи лиц, обвиняемых в преступлениях против его короны. Королевство Аштар, которому вы якобы шпионили, – его давний враг. Ваше дело будет передано в его суд.

Лира смотрела на него, и постепенно до неё доходил смысл его слов.

– Он забирает меня, – сказала она. – Он делает это законно. С печатями, с указами, с… он заставляет короля отдать меня ему.

– Король и так был готов отдать вас, – спокойно сказал Посыльный. – Мой господин слишком могуществен, чтобы с ним спорить из-за какого-то часовщика. Вы – мелкая монета в большой игре, мадемуазель Векс. И вы проиграли.

– Но зачем? – Голос Лиры сорвался на крик. – Я сделала игрушку! Я сделала то, что он просил! Зачем ему похищать меня?

– Не похищать, – поправил Посыльный. – Забирать законно. А зачем… – Он помолчал. – Вы создали нечто, чего не создавал никто. Живой механизм с душой. Вы вложили в игрушку частицу себя. Мой господин… коллекционер. Он не может позволить себе потерять такого мастера.

– Он хочет, чтобы я работала на него.

– Он хочет, чтобы вы принадлежали ему. – В голосе Посыльного появилась странная нотка – может быть, предостережение. – Всё, что вы создаёте, будет его. Ваша искра, ваш талант, ваша жизнь – всё это отныне принадлежит ему. Такова цена, мадемуазель Векс. Вы согласились на неё, когда подписали контракт.

– Я не знала…

– Знали. – Он шагнул к ней, и в его глазах мелькнула тень сочувствия. – Вы знали, что имеете дело с Тёмным Властелином. Вы знали, что он не отпускает тех, кто ему нужен. Вы надеялись, что сможете переиграть его. И проиграли.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – сказала Лира. – Финн… мой друг. Он не знает, где я. Ему скажут?

– Ваш друг, – Посыльный остановился, не оборачиваясь, – уже знает. Он пришёл в вашу мастерскую через час после вашего ареста. Его тоже допросили.

– Допросили? – Лира похолодела. – Вы его тронули?

– Нет. – Посыльный помолчал. – Мы не тронули. Мой господин приказал передать ему сообщение. Скажите, – он повернулся, и Лира увидела его лицо – спокойное, усталое, но не злое, – что если он попытается помочь вам бежать, то разделит вашу участь. И участь вашей матери.

– Моя мать? – Лира рванулась вперёд, и наручники впились в кожу, оставляя кровавые следы. – Вы не посмеете…

– Мой господин посмеет всё. – Посыльный вышел в коридор. – Вы скоро это поймёте, мадемуазель Векс. Чем быстрее вы примете свою судьбу, тем легче вам будет.

Дверь захлопнулась. Ключ повернулся. И наступила тишина.

Лира стояла посреди камеры, глядя на железную дверь, и чувствовала, как внутри неё рушится что-то, что держало её на плаву все эти годы. Надежда. Надежда на то, что она сможет выбраться. Надежда на то, что она сможет быть свободной. Надежда на то, что она – хозяйка своей судьбы.

– Он выиграл, – прошептала она.

И в этот момент на её запястье вспыхнула метка. Ярко, почти ослепительно, и в ней, в золотой искре, пульсировало чужое сердце. Искра. Её дракончик. Он чувствовал её отчаяние, и он посылал ей тепло – слабое, далёкое, но живое.

– Я не одна, – сказала Лира, глядя на светящуюся метку. – Пока ты жив, я не одна.

Она села на скамью, прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Спать она не могла. Думать – тоже. Она просто сидела и чувствовала, как связь между ней и дракончиком пульсирует, как живая нить, которую нельзя перерезать.

– Я выберусь, – прошептала она в темноту. – Я не знаю как, но я выберусь.