Лика Сумеречная – Игрушки для тёмного властелина (страница 18)

– Выходи, – сказал стражник, протягивая руку.

Лира вышла. Ноги затекли, спина болела, но она старалась держаться прямо. Стражники разводили костёр, доставали припасы. Командир смотрел на неё с расстояния, и в его взгляде не было ни злобы, ни сочувствия. Только выполнение приказа.

– Мне нужно… – начала Лира.

– Вон туда, – стражник указал на кусты. – И без фокусов.

Лира отошла, чувствуя на себе взгляды. Она знала, что не сможет убежать. Поля, открытая местность, пятеро вооружённых мужчин – далеко не уйдёшь. Да и куда? Она была в незнакомом месте, без денег, без документов, с меткой на запястье, которая вела за собой след.

Вернувшись, она села у костра, и один из стражников – молодой, с веснушками и добрым лицом – протянул ей кусок хлеба и кружку воды.

– Держи, – сказал он тихо, чтобы командир не слышал. – Не всё так плохо, как кажется.

Лира посмотрела на него. В его глазах было что-то, похожее на сочувствие.

– Вы знаете, что я не шпионка, – сказала она.

Он не ответил, только опустил глаза.

– Знаете, – повторила Лира. – И вам не стыдно?

– Нам приказали, – сказал он, отворачиваясь. – Мы выполняем приказы.

– Даже если приказы – это похищение невиновной?

– Невиновность докажет суд, – раздался голос командира. Он подошёл к костру, сел напротив Лиры. – В Северных Землях.

– В Северных Землях нет суда, – сказала Лира. – Там есть только воля вашего хозяина.

Командир посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты умная женщина, – сказал он. – Жаль, что умные женщины часто попадают в такие истории. Если бы ты была глупее, ты бы не взялась за этот заказ. Если бы ты была ещё глупее, ты бы не поняла, что происходит, пока не оказалась бы в замке. Но ты умна ровно настолько, чтобы страдать от понимания, но не настолько, чтобы избежать участи.

– Это утешение? – Лира усмехнулась.

– Это предупреждение. – Он наклонился ближе, и в свете костра его лицо стало почти человеческим. – В замке Торн тебе пригодятся твои ум и твоя гордость. Но не показывай их сразу. Прикинься слабее, чем ты есть. Дай ему поверить, что ты сломлена. Это единственный способ выжить.

– Вы говорите так, словно знаете, о чём говорите.

– Я знаю. – Он откинулся назад, и его лицо снова стало каменным. – Я служу ему десять лет. Я видел многих, кто пытался бороться. Они не выжили. Те, кто притворялся, что сдались, – выжили. Некоторые даже обрели свободу.

– Свободу? В замке Тёмного Властелина?

– Свобода бывает разной, – сказал командир. – Иногда свобода – это просто возможность проснуться утром и знать, что ты ещё жив.

Он встал и отошёл от костра.

Лира смотрела на огонь и думала о его словах. Притвориться сломленной. Спрятать гордость. Стать слабее, чем она есть. Это было противно всему, чему учил её отец. «Мы – Вексы. Мы не гнёмся. Мы не прячемся. Мы создаём жизнь из мёртвого металла, и мы не боимся смотреть в глаза судьбе».

Но отец был мёртв. Или хуже, чем мёртв. А она сидела у чужого костра, в чужой земле, по пути в замок, из которого никто не возвращался.

– Прости, отец, – прошептала она. – Но я попробую выжить.

Она съела хлеб, выпила воду и, когда стражники уложили её обратно в экипаж, не сопротивлялась. Легла на жёсткую скамью, подложив руки под голову, и закрыла глаза.

Связь с дракончиком пульсировала – ровно, спокойно. Он спал. Она чувствовала его тепло, его маленькое механическое сердце, которое билось в такт её собственному.

– Я выживу, – прошептала она в темноту. – Я вернусь. Я обещаю.

Экипаж тронулся, увозя её дальше на север, туда, где в чёрном замке на скале её ждал человек, который уже считал её своей.

Лира Векс, мастер, наследница проклятого рода, создательница живых механизмов, ехала в свою клетку.

Но она ещё не сдалась.

Глава 2

Замок Торн появился на горизонце на третий день пути.

Лира увидела его из окна экипажа, когда они выбрались из леса, и дорога пошла вверх, петляя между скалами. Сначала она приняла его за грозовую тучу – тёмное пятно на фоне серого неба, которое не двигалось, но словно дышало. Потом, когда экипаж поднялся выше, туча обрела форму.

Замок стоял на скале, которая врезалась в небо, как клинок. Его стены были чёрными – не серыми, не тёмно-серыми, а именно чёрными, как базальт, как обсидиан, как ночь, застывшая в камне. Башни уходили в облака, и их шпили терялись где-то наверху, так что невозможно было понять, где кончается замок и начинается небо. Между башнями вились переходы – тонкие, изящные, похожие на паутину, и в некоторых местах Лира могла поклясться, что видела, как они движутся.

– Это невозможно, – прошептала она, глядя на замок. – Такое не построить. Камень не держится на такой высоте. Архитектура не выдержит собственного веса.

Стражник, сидевший напротив, усмехнулся:

– Здесь мало что построено обычным способом. Хозяин не любит обычное.

Экипаж начал подъём. Дорога вилась по склону скалы, и Лира видела, как под колёсами исчезает земля, уступая место пропасти. Внизу, далеко-далеко, шумел лес, и река блестела серебряной лентой. Мир, который она знала, становился маленьким, далёким, неважным.

У ворот замка их встретил старик.

Он был очень стар – настолько, что трудно было определить его возраст. Лицо его напоминало пергамент, исписанный морщинами, а глаза – два тусклых огонька, которые, казалось, видели всё, что происходило в замке за последние сто лет. Он был одет в чёрную ливрею, без единого украшения, и двигался бесшумно, как тень.

– Мадемуазель Векс, – сказал он, и голос его был сухим, как шелест осенних листьев. – Хозяин ждёт вас. Прошу следовать за мной.

Лира вышла из экипажа. Ноги подкашивались после трёх дней в тесной карете, но она заставила себя стоять прямо. Она не даст им увидеть слабость. Не здесь. Не сейчас.

Она подняла голову и посмотрела на ворота.

Они были огромными – высотой в три человеческих роста, – и выкованы из чёрного металла, который, казалось, не блестел на солнце, а впитывал свет. На воротах был изображён герб: корона с семью шипами, и тень от короны, в которой угадывались крылья. Тот самый герб, который она видела на контракте.

– Красиво, – сказала Лира. – Зловеще, но красиво.

Старик не ответил. Он повернулся и пошёл вперёд, и Лире ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Они прошли через ворота, и Лира оказалась в другом мире.

Внутри замок не был тёмным. Он был… строгим. Каждая линия, каждый угол, каждый камень лежали на своих местах с математической точностью. Двор был вымощен чёрным камнем, отполированным до зеркального блеска, так что в нём отражалось небо, и казалось, что идёшь по облакам. В центре двора бил фонтан – но вода в нём была не прозрачной, а тёмно-синей, почти чёрной, и падала она не вниз, а вверх, закручиваясь спиралью и исчезая где-то в воздухе.

– Магия, – прошептала Лира, и в её голосе не было страха. Было восхищение.

– Магия, – подтвердил старик. – Древняя. Та, что была здесь задолго до того, как появился первый камень. Хозяин не создавал её. Он только направил.

Они вошли в главное здание. Коридоры были широкими, высокими, и каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, жило своей жизнью. Стены были голыми – ни картин, ни гобеленов, ни оружия. Только чёрный камень, холодный и равнодушный. Но в этом отсутствии украшений была своя красота. Ничего лишнего. Ничего случайного. Всё подчинено порядку.

– Он не любит беспорядок? – спросила Лира.

– Хозяин не любит хаос, – ответил старик. – Хаос – это смерть. Порядок – это жизнь. Искусство, наука, магия – всё это формы порядка. Беспорядок – это просто отсутствие формы.

Лира задумалась над этими словами. Она никогда не считала себя сторонницей порядка. Её мастерская была завалена инструментами и деталями, она работала, когда хотела, и спала, когда могла. Но в её механизмах был порядок. Строгий, математический, неумолимый. Может быть, Тёмный Властелин был не так уж далёк от неё.

Они поднялись по лестнице – широкой, пологой, с перилами, выточенными из цельного куска чёрного дерева. На каждом шагу горели светильники, но в них не было огня. Вместо пламени в воздухе висели синие шары, которые излучали ровный, холодный свет, не дающий тепла.

– Магические лампы, – сказала Лира. – Вечные?

– Почти, – кивнул старик. – Они работают на энергии, которую собирает замок. От земли, от воздуха, от звёзд. Хозяин не любит зависеть от внешних источников.

– Он вообще что-нибудь любит?

Старик остановился. Повернулся к ней, и в его тусклых глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку.

– Вы увидите, мадемуазель Векс. Очень скоро.

Они пошли дальше. Коридоры становились уже, потолки ниже, и воздух – плотнее. Лира чувствовала магию. Она не была магом в обычном смысле – её дар был другим, более древним, более интимным. Но здесь, в этих стенах, она чувствовала, как магия течёт сквозь камень, как вода сквозь песок. Она была везде. В полу, в стенах, в воздухе. Она была самим замком.

– Он живой, – поняла Лира. – Замок живой.