Лика Сумеречная – Игрушки для тёмного властелина (страница 13)

Дракончик издал звук – высокий, пронзительный, похожий на крик. Он вцепился когтями в её руку, больно, до крови, и Лира не отстранилась.

– Тише, тише, – прошептала она, прижимая его к груди. – Ты должен. Я не могу оставить тебя у себя. Ты не мой. Ты никогда не был моим.

Это была ложь, и они оба это знали.

В дверь постучали. Три коротких удара.

Лира вздрогнула. Дракончик зашипел – низко, угрожающе, распушив крылья.

– Не смей, – сказала Лира, прижимая его к себе. – Не смей проявлять агрессию. Ты – безопасная игрушка. Ты не должен никому причинять вреда.

Она подошла к двери, открыла. На пороге стоял Посыльный, а за его спиной – двое в серых плащах, с пустыми, ничего не выражающими лицами. Те самые, что стояли в тумане. Охрана. Или тюремщики.

– Мадемуазель Векс, – сказал Посыльный, и его голос был вежлив, но в глазах – холодное нетерпение. – Мой господин желает получить заказ.

– Я не закончила, – сказала Лира, хотя это была ложь. Она просто не могла отдать дракончика. Не сейчас. Не навсегда.

– Вы закончили. – Посыльный сделал шаг вперёд, и Лира невольно отступила. – Мы чувствуем. Артефакт готов. Его энергия пульсирует даже отсюда. Мой господин ждёт.

Он протянул руку. Не просил – требовал.

Лира посмотрела на дракончика, который прижался к её груди, дрожа всем телом. Его глаза были полны ужаса. Он знал. Он понимал, что сейчас произойдёт.

– Я хочу, чтобы его принял лично заказчик, – сказала она, надеясь на отсрочку. – Мы договаривались.

– Вы увидите моего господина. Завтра. В его резиденции. – Посыльный говорил спокойно, но в его тоне чувствовалась сталь. – Сегодня – только доставка. Артефакт должен пройти проверку. Если он соответствует требованиям – вы получите остальную плату и информацию. Если нет…

Он не закончил. Не нужно было.

– Отдайте, – сказал он.

Лира стояла на пороге, прижимая к груди своё лучшее творение, и чувствовала, как внутри неё всё сопротивляется. Каждая клетка, каждая частица «искры» кричала: не отдавай. Это твоё. Это часть тебя. Ты умрёшь без него.

– Мадемуазель Векс. – Голос Посыльного стал жёстче. – Не заставляйте нас принимать меры.

Лира посмотрела на него, на двух молчаливых фигур за его спиной, на пустую улицу, на запертые ставни соседних домов – никто не хотел видеть, что происходит. Она была одна. Совсем одна.

– Я отдам, – сказала она. – Но я хочу, чтобы вы знали: он живой. Он чувствует. Он боится. Если с ним что-нибудь случится…

– Ничего не случится. – Посыльный протянул руку. – Дайте его сюда.

Лира медленно, с трудом разжала пальцы. Дракончик вцепился в её рубаху, цепляясь когтями за ткань, и издал такой отчаянный крик, что у неё заныло сердце.

– Не надо, – прошептала она, отрывая его от себя. – Не надо, милый. Всё будет хорошо.

Она отдала его.

В тот момент, когда дракончик покинул её руки, Лира почувствовала боль.

Это была не обычная боль – не порез, не ожог, не ушиб. Это было что-то глубокое, внутреннее, такое, для чего в языке не было слов. Словно из её груди вырвали что-то, что всегда было там. Словно перерезали нить, соединяющую её с жизнью.

Она вскрикнула. Не смогла сдержаться.

Посыльный держал дракончика в руках, и тот бился, пытаясь вырваться, его крылья хлестали воздух, когти царапали серый плащ. Он кричал – пронзительно, отчаянно, и в этом крике было всё: боль, страх, непонимание, предательство.

– Успокойте его, – сказал Посыльный, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на беспокойство. – Он может повредить себя.

Лира шагнула к дракончику, протянула руку. Он мгновенно успокоился, повернул голову к ней, и в его глазах стояли слёзы. Настоящие слёзы, которые текли из кристальных глаз и капали на серый камень пола.

– Всё хорошо, – прошептала Лира, чувствуя, как её собственные глаза наполняются влагой. – Всё хорошо. Ты будешь жить с другим человеком. Ты должен… ты должен быть хорошим. Ты должен заботиться о нём. Обещай мне.

Дракончик смотрел на неё, и в его взгляде было такое отчаяние, что она едва сдерживалась, чтобы не выхватить его обратно.

– Обещай, – повторила она.

Дракончик издал тихий, печальный звон. Это было обещание.

– Теперь уходите, – сказала Лира, отворачиваясь. – Уходите, пока я не передумала.

Посыльный кивнул своим людям, и они начали спускаться по лестнице. Лира слышала шаги, слышала, как дракончик снова забился, пытаясь вырваться, как его крик становился всё тише, удаляясь, и как потом хлопнула входная дверь.

И наступила тишина.

Лира стояла посреди мастерской, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри неё зияет пустота. Та самая, о которой писал отец. Пустота, которую оставляет «искра», когда её забирают.

Она посмотрела на свою руку. Синяя метка на запястье горела ярко, почти ослепительно, и в ней, в центре, пульсировала золотая искра. Связь не оборвалась. Она изменилась. Стала тоньше, слабее, но не исчезла. Лира чувствовала дракончика – далеко, но чувствовала. Его страх, его боль, его отчаяние. И свою боль, которая была такой же острой, как у него.

– Он уехал, – прошептала она. – Его увезли.

Она села на пол, прямо посреди разбросанных инструментов, и обхватила голову руками. Плечи её затряслись. Она не плакала – Вексы не плачут, – но тело её сотрясала крупная дрожь, и она не могла её остановить.

Сколько она так просидела, она не знала. Может быть, час. Может быть, несколько. В мастерской темнело, лампы догорали, и только синий свет метки на её запястье освещал комнату.

В дверь постучали. Легко, неуверенно. Лира не ответила. Дверь открылась – она забыла запереть её после ухода Посыльного – и на пороге появился Финн.

Он посмотрел на неё, сидящую на полу среди мусора и инструментов, и ничего не сказал. Просто подошёл, сел рядом, обнял за плечи и прижал к себе.

– Увезли, – сказала Лира. Голос её был чужим, безжизненным. – Он кричал. Он плакал. Он не хотел уходить.

– Я знаю, – тихо сказал Финн. – Я слышал.

– Он был частью меня. Я чувствую его. Он сейчас в дороге. Ему страшно. Он не понимает, почему я его отдала.

– Он поймёт. Когда-нибудь.

– Я думала, будет легче, – прошептала Лира. – Я думала, что если вложу в него душу, смогу потом отдать, как отдавала шкатулки. Но это не так. Это совсем не так.

Финн молчал. Он просто сидел рядом, старый, пьяный, нелепый, и держал её за плечи, давая ей время.

– Твой отец говорил то же самое, – наконец сказал он. – Когда отдал свой лучший механизм. Сказал, что чувствует себя пустым. Что часть его умерла.

– И что он сделал?

– Он создал новый. – Финн вздохнул. – А потом ещё один. И ещё. Пока не осталось ничего.

Лира подняла голову и посмотрела на него.

– Я не хочу стать как он.

– Тогда не становись. – Финн отпустил её, поднялся и протянул руку. – Вставай, девочка. Ты ещё не проиграла. Завтра ты встретишься с Тёмным Властелином. Ты получишь информацию об отце. Ты заберёшь свою плату. А потом… потом мы придумаем, как вернуть дракончика.

– Вернуть? – Лира посмотрела на него с надеждой.

– Я не обещаю, – сказал Финн. – Но я знаю одного человека. Того самого, который сбежал от Торна. Он расскажет, как разорвать клятву. Как освободиться. Может быть, даже как вернуть то, что ты отдала.

Лира взяла его руку и поднялась. Ноги не слушались, голова кружилась, но она стояла. Стояла, потому что не могла позволить себе упасть.

– Завтра, – сказала она. – Завтра я получу ответы.

– Завтра, – кивнул Финн. – А сегодня – спи. Ты не спала три дня. Твой организм не простит тебе этого.

Лира кивнула. Она прошла к своей кровати, легла, не раздеваясь, и закрыла глаза. Финн постоял ещё немного, потом вышел, тихо притворив дверь.

Она лежала в темноте и чувствовала дракончика. Он был далеко – на полпути к северным воротам, – и его страх постепенно утихал, сменяясь чем-то другим. Усталостью? Примирением? Лира не знала. Она только чувствовала, как связь между ними становится тоньше, прозрачнее, но не рвётся.

– Я найду тебя, – прошептала она в темноту. – Я обещаю. Я верну тебя.

Дракончик, за много миль от неё, вдруг перестал биться и прижался к холодным рукам Посыльного, который нёс его в экипаж. Он почувствовал её голос. Он знал, что она не бросила его.