Лика Сумеречная – Игрушки для тёмного властелина (страница 12)
Лира замерла.
– Что?
– Он работал на него. За полгода до того, как пропал. Делал что-то для замка. Какой-то большой механизм. А потом… ушёл в Дикие Пустоши. Якобы за артефактом. Но я думаю, он просто пытался сбежать. Сбежать от того, кого создал.
– Ты знал? – Голос Лиры дрожал. – Ты всё это время знал и молчал?
– А что я должен был сказать? – Финн посмотрел на неё с усталой жалостью. – «Твой отец работал на Тёмного Властелина, а потом пропал, и никто не знает, жив он или мёртв»? Ты была ребёнком, Лира. Ты и так потеряла слишком много.
– Я имела право знать!
– Ты имеешь право жить. – Финн взял её за плечи и заставил смотреть на себя. – Слушай меня, девочка. Твой отец был гением. Но он был слаб. Он не мог сказать «нет». Он не мог отказаться от заказа, который его уничтожал. Он вкладывал в механизмы всю душу, пока от души ничего не осталось. И когда он понял, что теряет себя, он попытался сбежать. Но было поздно.
– Откуда ты знаешь?
– Он писал мне. – Финн достал из кармана сложенный лист бумаги, пожелтевший от времени. – Это его последнее письмо. Я должен был отдать его тебе, когда ты вырастешь. Когда сможешь понять.
Лира взяла письмо дрожащими руками. Почерк отца – размашистый, нервный, совсем не похожий на аккуратные строки в дневнике.
Лира дочитала письмо, сложила его и долго сидела неподвижно. Дракончик, проснувшийся от её волнения, подполз к ней и ткнулся носом в руку, но она не отреагировала.
– Он умер, – наконец сказала она. – Он ушёл в Пустоши и умер.
– Мы не знаем этого, – мягко сказал Финн. – Он пропал. Никто не нашёл его тела. Никто не видел его после того, как он ушёл. Может быть, он жив. Может быть, он нашёл то, что искал.
– А может быть, он стал тем, кого создал. – Лира посмотрела на дракончика. – Может быть, он теперь сам – механизм. Игрушка для Тёмного Властелина.
Финн не ответил. Он просто сидел рядом, старый, уставший, и смотрел на неё с тем выражением, с которым смотрят на человека, который вот-вот шагнёт в пропасть и ничего не может сделать, чтобы его остановить.
– Не повторяй его ошибок, – сказал он. – Когда придёт время – используй амулет. Беги. Не оглядывайся. Твой талант не стоит твоей жизни.
– А дракончик? – Лира погладила механическое существо, которое прижималось к ней, чувствуя её боль. – Я не могу его бросить. Он – часть меня.
– Тогда уничтожь его.
Лира посмотрела на Финна с ужасом.
– Уничтожить?
– Это единственный способ разорвать связь. Если Торн получит его, он получит и тебя. Если ты уничтожишь его, клятва потеряет силу. Ты сможешь уйти.
– Ты предлагаешь мне убить собственное дитя? – Голос Лиры сорвался на крик. – Ты предлагаешь мне сделать то же самое, что сделал Торн? Убить того, кто от меня зависит, чтобы спасти себя?
Финн молчал. Дракончик, услышав её крик, взлетел и сел ей на плечо, обвив хвостом шею. Он дрожал, но не издавал ни звука.
– Я не могу, – сказала Лира. – Я не могу его уничтожить. Он – моё лучшее творение. Может быть, лучшее, что я сделаю в жизни.
– Тогда ты должна быть готова к тому, что будет. – Финн поднялся, надел свой потрёпанный плащ. – Амулет – на крайний случай. Только когда выбора не останется. Когда ты поймёшь, что теряешь себя, как твой отец. Тогда – используй. И беги.
Он направился к двери, но на пороге остановился.
– Лира. – Он не обернулся. – Твой отец любил тебя. Больше, чем свои механизмы. Больше, чем свою душу. Он ушёл не потому, что хотел сбежать от Торна. Он ушёл, потому что понял: если он останется, Торн начнёт охотиться за тобой. Он пожертвовал собой, чтобы ты была в безопасности.
– Но я не в безопасности, – тихо сказала Лира.
– Нет. – Финн открыл дверь. – Но у тебя есть выбор. У него не было.
Он ушёл. Лира слышала, как его шаги затихают на лестнице, как хлопает входная дверь, как на улице кто-то окликает его по имени. Потом наступила тишина.
Она сидела на сундуке, держа в руках письмо отца и амулет, и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Страх уходит. На его место приходит что-то другое. Холодное, тяжёлое, неумолимое.
– Он хотел, чтобы я была в безопасности, – сказала она дракончику. – Но безопасность – это не жизнь. Это просто ожидание смерти.
Дракончик посмотрел на неё и тихо звякнул.
– Я не буду убегать, – сказала Лира. – Я сделаю этот заказ. Я получу информацию об отце. А потом… потом посмотрим, кто кого.
Она спрятала амулет под рубаху, на самое сердце, и вернулась к верстаку. Работа ждала. Настройка голоса. Калибровка сна. И последняя, самая важная деталь – та, которую она придумала в ночь тумана. Механизм, который позволит дракончику помнить. Помнить её. Помнить, что он – не просто игрушка. Что у него есть душа, и эта душа принадлежит ей.
– Я вложу в тебя всё, – сказала она, берясь за инструменты. – Всё, что осталось. И тогда посмотрим, что Тёмный Властелин сможет с этим сделать.
Она работала до глубокой ночи, не замечая времени. Дракончик помогал ей – подавал инструменты, держал детали, иногда просто сидел на краю стола и смотрел на неё своими золотыми глазами.
За окном снова опускалась ночь. Но тумана не было. Только звёзды, холодные и далёкие, смотрели на город с высоты.
– Последняя ночь, – прошептала Лира, когда часы пробили полночь. – Завтра я заканчиваю. А послезавтра – встреча с Тёмным Властелином.
Она взяла дракончика на руки, и он свернулся клубочком на её ладони, прикрыв глаза. Функция «сна» включилась сама, без команды.
– Ты чувствуешь, что я ухожу? – прошептала Лира. – Что завтра всё изменится?
Дракончик не ответил. Он спал, и его маленькое тело мерно поднималось и опускалось, имитируя дыхание.
Лира сидела в тишине мастерской, держа на руках своё лучшее творение, и смотрела в окно на звёзды. Где-то там, на севере, в чёрном замке на скале, человек, которого называли Тёмным Властелином, ждал свою игрушку.
Он не знал, что игрушка уже не просто механизм. Он не знал, что она помнит. Что она любит. Что она готова защищать.
– Посмотрим, – прошептала Лира, и в её голосе не было страха. Только вызов.
На запястье синяя метка пульсировала в такт сердцу дракончика.
Завтра всё должно было закончиться.
Или только начаться.
___
На десятый день Посыльный пришёл раньше, чем Лира ожидала.
Она ещё не спала – работа над дракончиком заняла все девять дней без остатка, и последние три она почти не отходила от верстака. Круги под глазами стали такими глубокими, что казались синяками, пальцы покрылись мелкими порезами и ожогами, а спина болела так, словно её переломили пополам. Но дракончик был готов.
Он сидел на краю верстака, расправив крылья, и смотрел на неё с выражением, которое она научилась читать. В его золотых глазах было любопытство, доверие и – что пугало её больше всего – любовь. Настоящая, живая, безусловная любовь существа, которое знало только одного человека и считало его всем миром.
– Ты красивый, – сказала Лира, проводя пальцем по его золотистой спинке. – Самый красивый из всего, что я делала.
Дракончик издал тихий, довольный звон и прижался к её руке.
– Иди сюда. – Она взяла его на руки, и он мгновенно свернулся клубочком на её ладони, обвив хвостом запястье. – Я должна тебе кое-что объяснить.
Дракончик поднял голову, насторожившись. Он чувствовал её настроение – всегда чувствовал. Сейчас он чувствовал страх и боль, которые Лира пыталась скрыть.
– Ты уйдёшь, – сказала она. – Сегодня. К другому человеку. Ты будешь жить с ним, заботиться о нём. Ты должен… ты должен любить его так же, как любишь меня. Понимаешь?
Дракончик замер. Его глаза расширились, и в них появилось то, чего Лира никогда не видела у механизмов. Непонимание. Отрицание. Страх.
– Это твоё предназначение, – сказала она, чувствуя, как голос начинает дрожать. – Я создала тебя для этого. Ты – игрушка. Игрушка для мальчика, который нуждается в тебе больше, чем я.