Лика Сумеречная – Хозяйка Чёрного рынка (страница 3)

– А! – заорала Айрин, пытаясь сцапать тварь, которая уже перебралась ей на плечо и оттуда, цепляясь когтями за куртку, норовила вцепиться в ухо.

Шорох взвизгнул и кинулся в бой. Он запрыгнул Айрин на спину, оттуда – на плечо, и там, на узком пространстве между её шеей и ухом, завязалась битва титанов. Крыса и крысодракон катались клубком, шипели, кусались и явно получали от процесса удовольствие.

Айрин крутилась на месте, пытаясь не упасть и одновременно стянуть с себя это чудо природы. В какой-то момент ей это удалось – она схватила Шороха за шкирку одной рукой, крысу за хвост другой, и развела их в стороны.

Крыса, вися вниз головой, оскалилась и попыталась достать её зубами. Шорох яростно брыкался и норовил дотянуться до крысы задними лапами.

– Хватит! – рявкнула Айрин так, что задребезжали стекла.

На кухню влетел сосед.

Соседа звали дядя Федя. Он был старый, лысый, с пышными седыми усами и неизменным сизым носом – следствием многолетней дружбы с дешёвым самогоном. Жил дядя Федя в комнате напротив и промышлял тем, что чинил всё подряд – от замков до магических светильников. Чинил он, правда, так себе, но зато дёшево.

– Ты чего орёшь, Ло? – спросил он, вваливаясь в кухню, и тут же замер, увидев картину маслом. – Ох ты ж ёшкин кот…

– Доброе утро, дядя Федя, – светски сказала Айрин, продолжая держать в руках дерущихся тварей. – Не желаете крысу на завтрак? Свежая. Наглая.

– Не, – дядя Федя почесал лысину. – Я каши сварил. Вон, на плите.

Айрин глянула на плиту. Каша, которую она заметила раньше, уже прикипела ко дну кастрюли и теперь источала запах гари.

– Кажется, ваша каша того, – сообщила она.

– А чтоб тебя! – дядя Федя кинулся к плите и принялся спасать остатки завтрака.

Айрин воспользовалась моментом. Она быстро задвинула крысу в пустое ведро, стоявшее в углу, и накрыла сверху табуреткой. Шороха отпустила – тот сразу же бросился к ведру и принялся его обнюхивать, периодически подвывая от нетерпения.

– Ну и что мне с тобой делать? – задумалась Айрин, глядя на ведро, из которого доносилось злобное шкрябанье.

– А ты её того, – посоветовал дядя Федя, помешивая кашу. – Свари. Мясо у таких тварей питательное. Если, конечно, она не ядовитая.

– А как проверить?

– Да никак. Попробуешь – узнаешь.

Айрин задумалась. Перспектива отравиться мутировавшей крысой её не слишком вдохновляла, но и альтернатива в виде голодной смерти была не лучше.

– Ладно, – решила она. – Разберёмся.

Она оттащила ведро в угол кухни, подальше от любопытного Шороха, и подошла к плите, где дядя Федя уже разливал остатки каши по двум мискам.

– Держи, – сказал он, протягивая одну. – Завтракай. А то слышу – живот урчит на весь этаж.

Айрин хотела отказаться из гордости, но желудок снова заурчал так громко, что дядя Федя понимающе хмыкнул.

– Спасибо, – сказала она, принимая миску. – Я отработаю.

– Да ладно, – отмахнулся сосед. – Ты лучше скажи, когда хозяину за жильё отдашь? Он у меня вчера спрашивал. Говорит, если Ло не заплатит до понедельника – вылетит.

Айрин поперхнулась кашей.

– До понедельника? – переспросила она. – Сегодня же…

– Пятница, – подсказал дядя Федя. – Послезавтра воскресенье. В понедельник утром он придёт.

Каша в миске вдруг перестала казаться вкусной.

– Сколько я должна? – спросила Айрин, хотя отлично помнила.

– За два месяца, – вздохнул дядя Федя. – Пятьдесят монет. Он, конечно, ломит, но ты ж сама согласилась. Место тихое, крыша есть, соседи не воруют… ну, почти.

– Почти, – эхом повторила Айрин.

Пятьдесят монет. Для столицы это смешные деньги. Для неё сейчас – космическая сумма. Она перебрала в голове все возможные варианты: заложить больше нечего (кольцо матери она скорее руку отрежет, чем продаст), одолжить не у кого (Щегол сам нищий), украсть – не вариант (совесть ещё не окончательно атрофировалась).

– Щегол вчера приходил, – медленно сказала она, глядя в кашу. – Предлагал дело.

– Это который информатор твой? – уточнил дядя Федя. – Тот ещё жук, но мужик правильный. Чего предлагал?

– Агентство открыть. На Чёрном рынке.

Дядя Федя присвистнул.

– Это ты загнула. Хозяйкой рынка заделаться?

– Не хозяйкой. Решальщиком. Для тех, кто не может в официальный надзор.

Сосед задумался, почесывая усы.

– А что, – сказал он наконец. – Дело. Ты ж ищейка от бога. Нюх у тебя на всякую гадость – позавидуешь. И законы знаешь. И языки – тоже. Я слышал, ты на трёх наречиях говоришь?

– На четырёх, – машинально поправила Айрин. – И на двух мёртвых.

– Во! – обрадовался дядя Федя. – А грамоты у тебя? Бумаги?

– Есть паспорт. Официальный. И лицензия мага третьего ранга – её не отобрали.

– Так чего ты ждёшь?

Айрин посмотрела на него. Потом на ведро, в котором затихла крыса. Потом на Шороха, который уже уснул, свернувшись клубочком у её ног. Потом в окно, за которым серое небо начинало понемногу светлеть.

– Я жду, – сказала она, – что однажды проснусь и пойму, что это был страшный сон. Что я всё ещё майор, всё ещё при деле, и что графа Рейвенскрофта таки посадили.

– Не посадят, – вздохнул дядя Федя. – Таких не сажают. У них деньги, у нас – мечты.

– Горькая правда, – согласилась Айрин. – Ладно. Доедаю и иду на рынок. К гному Грону. Щегол сказал его спросить.

– К Грону? – дядя Федя почему-то закашлялся. – Ты это… осторожнее с ним. Он гном старый, жадный, но справедливый. Если договоришься – не подведёт. А если нет…

– Если нет, – закончила Айрин, – то в понедельник мне всё равно вылетать. Так что терять нечего.

Она доела кашу, вымыла миску и поставила сушиться. Потом подошла к ведру, приподняла табуретку и заглянула внутрь.

Крыса сидела на дне и смотрела на неё с ненавистью. Розовые глаза горели, шерсть стояла дыбом, из пасти капала слюна.

– Знаешь что, – сказала ей Айрин. – Иди-ка ты отсюда. И чтобы я тебя больше не видела. А если увижу – шкуру спущу и сделаю воротник.

Она перевернула ведро. Крыса пулей вылетела наружу, пронеслась по кухне и исчезла в щели за плитой.

Шорох проснулся от шума и возмущённо запищал – добыча уходила.

– Молчи, – оборвала его Айрин. – Не крыса нам сейчас нужна, а дело. Пошли.

Она подхватила крысодракона на руки, сунула его за пазуху (там было тепло, и Шорох сразу успокоился), кивнула дяде Феде на прощание и вышла в коридор.

За её спиной догорал день, который мог стать либо последним днём её нищенского существования, либо первым днём чего-то нового.

Айрин Ло, бывший майор магического надзора, а ныне просто женщина с пустыми карманами, голодным желудком и чешуйчатым крысодраконом за пазухой, шагнула на лестницу, ведущую вниз.

Навстречу Чёрному рынку.

–

Чёрный рынок начинался там, где кончалась мостовая.

Айрин знала это место как свои пять пальцев – десять лет службы научили её ориентироваться в этих кривых, узких проходах между лавками, лотками и палатками лучше, чем в собственном доме. Но сегодня она смотрела на него по-новому.

Не как оперативник.