Лика Сумеречная – Хозяйка Чёрного рынка (страница 2)

Айрин посмотрела на свои ноги. Носки действительно промокли насквозь.

Она перевела взгляд на окно. Дождь лил как из ведра.

Потом на Шороха. Шорох доедал последние крошки и смотрел на неё голодными глазами.

Потом снова на Щегла. Щегол смотрел выжидающе.

– У тебя есть первый клиент? – спросила Айрин.

Щегол расплылся в щербатой улыбке.

– Есть, майор. Есть. И не один. Но про первого я тебе завтра расскажу. Ты пока поспи, подумай. А завтра, если не передумаешь, приходи на рынок. К гному Грону. Спроси место.

Он развернулся и, не прощаясь, выскользнул за дверь, растворившись в серой пелене дождя.

Айрин ещё долго стояла у окна, глядя на струи воды и на то, как вдали, над богатыми кварталами, зажигаются первые магические огни.

Шорох, покончив с едой, вылез из коробки, подбежал к её ногам и требовательно дернул за штанину.

– Что? – спросила Айрин.

Шорох выразительно посмотрел на пустую коробку, потом на неё, потом снова на коробку.

– Ах да, – Айрин вздохнула. – Ты же у нас теперь не крыса, а почти член семьи. Тебе, наверное, тоже надо как-то участвовать в обсуждении?

Шорох утвердительно пискнул.

– Ладно, – Айрин подхватила его на руки (зверек тут же вцепился коготками в куртку и довольно засопел). – Давай думать вместе. Сидеть в луже и дальше или…

Она не договорила.

За окном, заглушая шум дождя, прогрохотал гром. Айрин Ло, бывший майор магического надзора, а в перспективе – невесть кто, прижала к себе теплое чешуйчатое тельце и впервые за последние полгода улыбнулась.

– Или всё-таки выть по-волчьи, – закончила она.

Шорох согласно пискнул.

–

Айрин проснулась от того, что кто-то дышал ей в ухо.

Дышал громко, с присвистом, и пахло от этого кого-то откровенно дохлой рыбой.

– Шорох, – сказала Айрин, не открывая глаз. – Убью.

Чешуйчатый крысодракон, устроившийся у неё на подушке, возмущённо пискнул и лизнул её в щеку языком, похожим на мелкую терку.

– Ай! – Айрин подскочила, хватаясь за щеку. – Ты что, наждак проглотил?

Шорох обиженно отвернулся и спрыгнул на пол, всем видом демонстрируя, что он, между прочим, проявил заботу, а его не ценят. Хвост волочился по полу, оставляя за собой влажный след.

Айрин посмотрела в окно. Сквозь мутное стекло пробивался серый, совершенно нежизнерадостный свет. Дождь, кажется, кончился, но небо всё равно напоминало грязное одеяло, которое давно пора выстирать, но всё никак не доходят руки.

Она села на кровати и попыталась вспомнить, какой сегодня день. Пятница? Или уже суббота? Впрочем, какая разница. В её новом мире все дни были серыми и одинаковыми, как этот рассвет.

– Ладно, – сказала она вслух, чтобы хоть как-то разогнать тишину. – План на сегодня: не умереть с голоду. Пункт первый: найти что пожрать. Пункт второй: убедить хозяина, что деньги будут. Пункт третий: не убить Шороха, если он снова стащит последнее.

Шорох, услышав своё имя, высунул морду из-за ножки стола и невинно захлопал глазами.

– Ты уже что-то стащил? – подозрительно спросила Айрин.

Шорох моргнул и исчез.

– Вот же тварь неблагодарная, – вздохнула Айрин, натягивая штаны.

Штаны были те же, что вчера. И позавчера. И, кажется, всю последнюю неделю. Стирка в её текущем положении была роскошью, доступной только тем, у кого есть лишний медяк на прачечную. У Айрин медяков не было. Вообще.

Она провела рукой по карманам для проверки. Пусто. Перевернула штаны – вывалилась засохшая корка, которую она не заметила вчера. Шорох мгновенно материализовался из ниоткуда, схватил корку и был таков.

– Ах ты паразит! – Айрин запустила в него подушкой, но промазала. – Это же мой завтрак был!

Из-под кровати донеслось довольное чавканье.

Айрин постояла посреди комнаты, пытаясь вспомнить, когда она ела в последний раз. Вчера днём? Или позавчера вечером? Щегол тогда приносил пирожок с ливером, и они поделили его пополам. Пирожок был вчера. Значит, голодает она всего сутки. Не смертельно.

В животе жалобно заурчало.

– Помолчи, – приказала Айрин животу. – Не время.

Живот не послушался и заурчал громче.

Шорох высунул морду из-под кровати, посмотрел на неё с сочувствием и выплюнул кусочек корки на пол. Жест благородства, достойный императора.

– Спасибо, – растрогалась Айрин. – Но это уже в пыли. Я выше этого.

Она подобрала корку, сдула с неё пыль (и пару шерстинок Шороха) и сунула в рот. Жевать пришлось долго – корка была твёрже гранита.

– Так, – сказала она, прожевав и запив водой из-под крана (вода здесь была ржавой, но магический фильтр, встроенный в раковину, ещё работал). – Кухня. Крыса. Порядок действий.

Вчера вечером, когда она пыталась найти хоть что-то съестное в шкафах, из-за плиты вылезло нечто. Нечто было размером с крупную кошку, покрыто свалявшейся шерстью, светилось в темноте розоватыми глазами и совершенно не боялось людей. Айрин профессиональным взглядом определила: магический мутант, результат утечки некротической энергии из старого морга кварталом ниже. Крысы там плодились с ужасающей скоростью и мутировали в самые причудливые формы.

Эта конкретная крыса, судя по наглости, была матёрым ветераном мутантского сообщества. Она не убежала, а уставилась на Айрин в упор, как бы спрашивая: «И чё ты сделаешь, нищебродка?»

Айрин тогда швырнула в неё тапком. Крыса поймала тапок зубами, сжевала его (тапок был старый, кожаный, крыса явно оценила) и не спеша удалилась обратно за плиту.

– Сегодня я её поймаю, – пообещала Айрин миру, Шороху и пустым шкафам. – И мы её съедим.

Шорох, услышав слово «съедим», оживился и выполз из-под кровати целиком. Янтарные глаза горели энтузиазмом.

– Ты помогаешь, – уточнила Айрин. – Загоняешь. Если укусишь меня – будешь сам её ловить.

Шорох понимающе пискнул и принюхался. Уши у него (уши были, вопреки ожиданиям, большие и забавно топорщились) встали торчком, и он указал носом в сторону двери.

– Там? – удивилась Айрин. – Она что, в комнату перебралась?

Шорох утвердительно тявкнул и бросился к двери, ведущей на общую кухню. Кухня была общей на этаже – длинное узкое помещение с древней плитой, проржавевшей раковиной и столом, который помнил, наверное, ещё прошлого императора. Жильцы пользовались ей по очереди, и утренние часы традиционно были временем битв за конфорку.

Айрин открыла дверь и замерла.

Кухня встретила её запахом горелой каши и тишиной. На плите что-то булькало в кастрюле, но хозяина кастрюли видно не было. Зато видна была крыса.

Крыса сидела на столе и с аппетитом ела хлеб, который кто-то забыл накрыть. Хлеб был свежий, белый, явно из хорошей пекарни – для этого района роскошь несусветная. Крыса, судя по довольному виду, понимала это и наслаждалась моментом.

– Ах ты наглая морда, – прошептала Айрин.

Крыса подняла голову, посмотрела на неё с выражением глубочайшего презрения и продолжила жевать.

Шорох за спиной Айрин затрясся от охотничьего азарта. Чешуя на его спине встала дыбом, из пасти вырвалось тихое шипение.

– Тихо, – одними губами сказала Айрин. – Сейчас мы её возьмём тепленькой.

Она начала медленно подкрадываться, стараясь не шуметь. Половицы, как назло, скрипели под каждым шагом. Крыса косила на неё розовым глазом, но с места не двигалась – то ли была слишком самоуверенной, то ли просто обнаглела до такой степени, что перестала воспринимать людей как угрозу.

– Три шага, – считала Айрин про себя. – Два. Один…

Она прыгнула.

Крыса прыгнула тоже – прямо ей на голову.