Лика Сумеречная – Факультет временных парадоксов (страница 19)

– А если он не захочет? Если он откажется?

– Тогда вы оба исчезнете, – повторил кот. – Он – навсегда. Ты – в той версии себя, которая умеет спасать. Ты станешь обычной. Послушной. Безопасной. Но перестанешь быть собой.

Влада сжала свиток так сильно, что края впились в ладони.

– Я не хочу быть обычной, – сказала она.

– Тогда иди, – сказал кот. – В Эрдинг. 1874 год. Он там. Он ждет. Он не знает, что ждет, но он ждет. Время всегда ждет тех, кто умеет его нарушать.

Влада кивнула. Она сунула свиток в карман мантии – пусть архивариус ищет, если ему так нужно – и направилась к выходу из архива.

В дверях она обернулась.

– Кот, – сказала она. – Алисия… его сестра. Она жива в новой линии. Он не будет помнить её смерти. Он не будет помнить своей клятвы. Значит, он не будет таким, каким я его знала?

– Он будет другим, – сказал кот. – Молодым. Горячим. Полным надежд и страхов. Он не будет знать, что такое потерять всё. Он не будет знать, что такое стать богом времени. Он будет просто… человеком. Который боится стать тем, кем когда-то был.

– Может, это и к лучшему, – тихо сказала Влада. – Может, старый Хронос был слишком сломан. Может, новый сможет быть счастливее.

– Может, – сказал кот. – Но помни: счастье – это не стабильность. Счастье – это хаос. И ты – его главный источник.

Он улыбнулся. Впервые за всё время Влада увидела, как кот улыбается. Это была странная, древняя, немного печальная улыбка.

– Иди, – сказал он. – И помни: даже если время забудет тебя – я буду помнить. Пока я есть.

Влада вышла из архива и пошла по коридору. Вокруг неё кипела жизнь Академии – студенты спешили на лекции, профессора обсуждали расписание, кто-то смеялся, кто-то спорил. Никто не знал, что реальность вокруг них только что изменилась. Никто не знал, что человек, который когда-то определял эту реальность, исчез навсегда.

Кроме неё.

Она шла по коридору, держа в руке свиток с протоколом, и чувствовала, как лицо Хроноса в её памяти становится всё более размытым. Ещё немного – и она забудет, как он выглядит. Ещё немного – и она забудет, как он говорит. Ещё немного – и она забудет, почему всё это делает.

– Эрдинг, 1874, – прошептала она, активируя амулет. – Я иду.

Время сомкнулось вокруг неё, унося в прошлое, туда, где ждал человек, которого она должна была спасти. Человек, который не знал, что она существует. Человек, который должен был стать её врагом, чтобы стать её судьбой.

А в пустом архиве старый архивариус смотрел на пульсирующий голографический экран, где светилась последняя запись:

«Нарушитель ХН-1847-03. Статус: устранен. Временная линия: аннулирована. Якорь: не зафиксирован. Примечание: в связи с аннуляцией линии все связанные с нарушителем документы подлежат уничтожению через 24 часа».

Архивариус щелкнул пальцами, и запись погасла.

Через двадцать четыре часа о профессоре Хроносе не останется ничего.

Ни одной бумаги. Ни одной записи. Ни одного воспоминания.

Кроме одного.

Но это воспоминание сейчас прыгало в прошлое, чтобы изменить будущее.

Или исчезнуть вместе с ним.

___

Влада не помнила, как вернулась из архива в свою комнату.

Она шла по коридорам Академии, держа в руке свиток с протоколом, а потом вдруг обнаружила, что сидит на кровати, смотрит в стену и не может вспомнить, как сюда попала.

Потеря времени. Ещё один симптом.

Она посмотрела на свиток. Буквы плясали перед глазами, складываясь в слова, которые она уже читала, но смысл ускользал. «Устранен из временной канвы». Она знала, что эти слова важны. Знала, что они означают что-то страшное. Но что именно? Почему её сердце колотится, когда она смотрит на эту бумагу?

Она отложила свиток и попыталась сосредоточиться.

– Хронос, – сказала она вслух. – Профессор Хронос. Ты существуешь. Я помню тебя.

Но образ, который возник перед глазами, был размытым, как старая фотография, с которой стерлись лица. Она видела фигуру – высокую, в тёмном костюме. Видела серебряную булавку на галстуке. Видела руки, сложенные на кафедре.

Но лица не было.

– Нет, – прошептала она. – Нет, только не это.

Она закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти его черты. Серые глаза. Она помнила, что они были серыми. Но какой формы? Какое выражение? Как они смотрели на неё, когда он говорил: «Вы – угроза мироздания номер один»?

Пустота.

Она помнила слова. Помнила интонацию – холодную, отстранённую. Но не могла представить лицо, которое эти слова произносило.

– Я забываю, – сказала она. – Я забываю его лицо.

Она вскочила с кровати, подбежала к столу, схватила листок бумаги и ручку.

– Я напишу, – сказала она. – Я опишу всё, что помню. Пока не забыла окончательно.

Она начала писать быстро, почти не разбирая слов:

«Хронос. Профессор. Теория временных потоков. Высокий. Чёрный костюм. Серебряная булавка. Глаза серые. Волосы светлые. Возраст – выглядит на 30, хотя ему 237. Голос холодный. Говорит медленно, каждое слово отдельно. Назвал меня угрозой мироздания номер один. Сказал, что я катастрофа. Спросил, знаю ли я, почему его называют Хроносом. Сказал, что у него было другое имя. Не помню какое. Исчез. Я виновата».

Она перечитала написанное и поняла, что это описание подходит к тысяче профессоров. Высокий, светловолосый, в чёрном костюме. Это мог быть кто угодно. Даже она сама подходила под это описание, если не считать костюма.

– Я забываю не лицо, – прошептала она. – Я забываю его.

Она отбросила ручку и закрыла лицо руками.

В комнате было тихо. Очень тихо. Влада вдруг осознала, что не слышит обычного шума Академии – голосов в коридоре, шагов, далёкого звона часов. Только её собственное дыхание и стук сердца.

Она подняла голову.

На кровати, прямо напротив неё, сидел кот.

Но он был почти невидимым. Сквозь его рыжую шерсть просвечивало одеяло, сквозь янтарные глаза – стена за спиной. Он был как акварельный рисунок, который оставили под дождём, – краски растекались, формы терялись, и ещё немного – и от него ничего не останется.

– Ты… – начала Влада.

И тут кот заговорил.

Не вслух. Она не слышала его голоса ушами. Слова возникли прямо в её голове – чистые, ясные, не требующие звука.

«Ты его сломала».

Влада вздрогнула. Она никогда раньше не слышала мысленного голоса кота. Раньше он говорил вслух – обычным, пусть и странным для кота голосом. Теперь же слова рождались прямо в её сознании, минуя уши, минуя воздух, минуя реальность, которая стремительно истончалась.

– Я сломала? – переспросила она.

«Ты изменила прошлое. Ты спасла семью. Ты создала парадокс. И теперь время вырезает его из реальности. Ты его сломала».

– Я не хотела, – сказала Влада. – Я не знала, что эта девочка – бабушка ректора. Я не знала, что это лишит его якоря. Я просто… я просто спасала.

«Ты всегда просто спасаешь. И это всегда ломает что-то. Но в этот раз сломала то, что нельзя чинить обычными способами».

– Я пойду в прошлое, – сказала Влада. – Я найду его. Я…

«Почини».

Слово ударило в сознание, как колокол. Влада почувствовала, как оно разошлось по всему телу, заставляя каждую клетку отозваться.

– Как? – спросила она. – Как я могу его починить? Я не знаю, где он. Я не знаю, как его убедить. Я даже его лица не помню!

«Пока ты его помнишь».