Лика Сумеречная – Факультет временных парадоксов (страница 21)

Она стояла перед массивной дверью Хранилища, прижимаясь спиной к холодной каменной стене. Коридор был пуст – она выбрала время, когда смена стражи менялась, а автоматические системы защиты проходили цикл перезагрузки. У неё было ровно три минуты.

– Три минуты, – прошептала она. – Это даже меньше, чем на экзамене по хроностабильности.

Она достала амулет-якорь. Камень слабо светился – заряда хватало на один полноценный прыжок во времени. Но сейчас ей нужна была не энергия для прыжка. Ей нужна была информация.

– Система, – сказала она, прикладывая амулет к считывающей панели рядом с дверью. – Запрос доступа к Хранилищу Хроник. Уровень допуска: экстренный.

Панель замигала красным.

«Доступ запрещен. Уровень допуска недостаточен. Требуется санкция ректора или члена Совета Хранителей».

– Я знаю, – сказала Влада. – Поэтому я не спрашиваю.

Она достала из кармана маленький металлический цилиндр – устройство, которое она собрала сама, используя знания, полученные на курсе «Прикладная темпорология» (который она почти не посещала) и инструкции, которые нашла в старом журнале (который ей дал кот). Устройство было грубым, некалиброванным, могло взорваться в любую секунду. Но другого способа взломать Хранилище не было.

– Пожалуйста, – прошептала она, вставляя цилиндр в разъем рядом с панелью. – Пожалуйста, сработай.

Цилиндр загудел. Панель замигала быстрее, цвета смешались в белый калейдоскоп. Система защиты Хранилища была старой, но надёжной – она проверяла каждый запрос через семь временных слоёв одновременно, сверяя настоящее с прошлым и будущим. Обычный взлом был невозможен.

Но Влада не использовала обычный взлом.

Она использовала временной парадокс.

Цилиндр создавал микроскопическую петлю времени – зацикливал запрос доступа так, что система защиты начинала проверять его снова и снова, каждый раз находя новое несоответствие, каждый раз запуская новый цикл проверки. Через несколько секунд система перегружалась и отключалась – ровно на десять секунд.

Десять секунд. Этого должно было хватить.

– Пять, – сказала Влада вслух, отсчитывая секунды. – Четыре. Три. Два. Один.

Панель погасла. Дверь Хранилища издала низкий, протяжный звук и начала открываться.

Влада шагнула внутрь.

Хранилище Хроник было не комнатой. Оно было пространством.

Бесконечные ряды свитков, книг, кристаллов памяти уходили вверх, вниз, в стороны, исчезая в мерцающей дымке времени. Здесь не было пола и потолка – только стеллажи, парящие в пустоте, и золотистый свет, который струился откуда-то из глубины. Воздух был густым, тягучим, как патока, и каждый шаг давался с трудом.

Влада шла по невидимому полу, ориентируясь на чутьё. Оно вело её вглубь, туда, где хранились самые старые, самые запретные записи.

– Система, – сказала она, когда остановилась перед одним из стеллажей. – Запрос по идентификационному номеру ХН-1847-03.

Тишина. Система Хранилища была отключена – её собственным взломом. Но часть функций, самые базовые, работали на временной энергии, которую нельзя было отключить.

– Система, – повторила Влада. – Я знаю, что ты меня слышишь. Запрос по номеру ХН-1847-03. Или по имени. Хронос.

Стеллаж перед ней замерцал. Одна из полок начала светиться тусклым золотистым светом, и на ней, между двумя древними свитками, появился маленький кристалл – прозрачный, чистый, с едва заметной трещиной внутри.

Влада взяла кристалл в руки. Он был холодным, почти ледяным, и внутри него, в глубине трещины, мерцала точка света. Последний след.

– Покажи, – сказала она, сжимая кристалл в ладонях.

Кристалл вспыхнул.

Влада увидела город. Маленький, старый, с узкими улочками и черепичными крышами. Где-то вдалеке возвышались шпили собора, где-то рядом шумела река. Город был серым, туманным, пропитанным временем, как старая ткань.

В центре города, на рыночной площади, стоял человек.

Молодой. Светловолосый. В простой рубашке с закатанными рукавами. Он смотрел куда-то вверх, на шпиль собора, и в его позе было что-то напряжённое, готовое к прыжку.

Он был один. Он был потерян. Он был Хроносом.

Изображение исчезло. Кристалл в руке Влады потускнел, трещина внутри стала шире, и он рассыпался в пыль.

– Эрдинг, – прошептала Влада. – 1874 год. Ты там.

Она уже собиралась уходить, когда услышала голос.

– Студентка Влада.

Она обернулась. В проходе между стеллажами стояла инспектор Верра – женщина в сером костюме, которая не моргала. Она держала в руке маленький прибор, похожий на часы, и смотрела на Владу без всякого выражения.

– Вы взломали Хранилище Хроник, – сказала Верра. – Это нарушение Кодекса временного доступа. Статья двенадцать, пункт три. Наказание – немедленное отчисление и аннулирование временной линии.

– Я знаю, – сказала Влада.

– Вы использовали несанкционированное темпоральное устройство, – продолжала Верра. – Это нарушение статьи четырнадцать, пункт один. Наказание – конфискация амулета-якоря и запрет на временные перемещения пожизненно.

– Я знаю, – повторила Влада.

– Вы получили доступ к информации, не предназначенной для вашего уровня допуска, – Верра сделала шаг вперёд. – Это нарушение статьи двадцать три, пункт семь. Наказание – стирание памяти о полученной информации.

– Я знаю, – сказала Влада. – Но вы не можете меня наказать.

Верра остановилась.

– Почему?

– Потому что через несколько часов меня, возможно, уже не будет в этой временной линии, – сказала Влада. – А если я не сделаю то, что должна, то и вас, возможно, не будет. Или вы будете другой. Или никем.

Верра посмотрела на неё долгим взглядом.

– Вы говорите о временном парадоксе, – сказала она. – О профессоре Хроносе.

– Вы помните его? – спросила Влада, почувствовав, как сердце забилось быстрее.

– Я помню записи, – сказала Верра. – Протоколы. Документы. Человека по имени Хронос. Я не помню его лично. Но я видела, как исчезают записи. Как время переписывает себя. И я знаю, что если вы не сделаете то, что должны, эти записи исчезнут окончательно.

– Вы отпустите меня? – спросила Влада.

Верра убрала прибор в карман.

– Я ничего не видела, – сказала она. – Я не была в Хранилище сегодня. Меня здесь не было.

Она развернулась и пошла к выходу, но на полпути остановилась.

– Студентка Влада, – сказала она, не оборачиваясь. – В 1874 году в Эрдинге есть одно место. Таверна «Старые часы». Если вы хотите найти человека, который потерял себя во времени, начните оттуда. Все потерянные начинают оттуда.

– Почему вы мне помогаете? – спросила Влада.

Верра обернулась. Впервые за всё время её лицо выразило что-то, похожее на человеческое.

– Потому что триста лет назад я тоже была студенткой, которая не могла пройти мимо чужой беды, – сказала она. – И меня тоже хотели отчислить. Но кто-то дал мне шанс. Я просто передаю долг.

Она ушла.

Влада осталась стоять посреди Хранилища, сжимая в руке пыль от рассыпавшегося кристалла. У неё были координаты. У неё была цель. У неё был шанс.

Она вышла из Хранилища, чувствуя, как дверь закрывается за её спиной с тяжелым, окончательным звуком. Система защиты перезагрузилась, панель снова замигала зелёным, и на ней высветилось сообщение:

«Доступ восстановлен. Нарушений не зафиксировано».

Верра сдержала слово.

Влада побежала по коридорам Академии, не разбирая дороги. В груди пульсировало чутьё – оно вело её не в Эрдинг, не в прошлое. Оно вело её к выходу. К точке, откуда можно было прыгнуть.

Она выскочила на смотровую площадку восточной башни – туда, где время было самым тонким, где граница между прошлым и настоящим становилась почти прозрачной. Здесь, говорили преподаватели, можно было увидеть все временные линии сразу, если знаешь, куда смотреть.

Влада не знала, куда смотреть. Но она знала, что делать.