Лика Сумеречная – Факультет временных парадоксов (страница 16)

Она подошла к кафедре, сдвинутой в угол. Та была старой, потемневшей от времени, с вытертой до блеска поверхностью. Влада провела рукой по дереву и почувствовала… что-то. Остаточную вибрацию. Слабый след магии времени.

Он стоял здесь. Он говорил здесь. Он жил здесь.

И теперь его не было.

Влада вышла из аудитории и направилась в восточное крыло. Она не собиралась идти на лекцию Хейза. Она собиралась проверить.

Расписание на доске объявлений изменилось снова. Теперь там вообще не было упоминаний о курсе теории временных потоков. Вместо этого висело объявление: «В связи с реорганизацией учебного процесса курс „Теория временных потоков“ временно объединён с курсом „Основы хроностабильности“. Лекции проводит профессор Арманд Хейз».

Влада смотрела на объявление и чувствовала, как её память снова начинает подстраиваться. Она вдруг «вспомнила», что всегда училась у Хейза. Что Хейз всегда вёл этот курс. Что никакого Хроноса никогда не было.

Воспоминание было тёплым, уютным, правильным. Оно не вызывало сопротивления. Оно просто было.

Влада вцепилась в край доски, пытаясь удержать настоящие воспоминания. Лицо Хроноса снова начало расплываться. Она помнила, что он был. Помнила его голос. Но черты… черты ускользали.

– Профессор Хронос, – прошептала она. – Вы были. Вы есть. Вы будете.

– Вы опять за своё? – раздался голос сбоку.

Рядом стоял Дэн – тот самый старшекурсник, которого она спасла из портала несколько дней назад. Он смотрел на неё с беспокойством, смешанным с благодарностью.

– Дэн, – сказала Влада. – Вы помните профессора Хроноса?

Дэн нахмурился.

– Хронос – это бог, – сказал он. – А у нас профессор Хейз. Всегда был Хейз. Вы… вы точно в порядке? После того портала… может, вам к целителю?

– Я в порядке, – сказала Влада. – Скажите… вы помните, как я вас спасла?

– Конечно, – Дэн улыбнулся. – Три дня назад. Портал дал трещину, вы прыгнули внутрь, вытащили меня. Я вам жизнью обязан.

– А что вы помните про портал? – спросила Влада. – Как он открылся? Кто его создавал?

Дэн задумался.

– Это был учебный портал. Старшекурсники отрабатывали технику перемещения в нестабильные временные точки. Всё было по расписанию. А потом… – он замолчал, наморщил лоб. – А потом что-то пошло не так. Система дала сбой. И вы прибежали.

– А кто должен был принимать экзамен? – спросила Влада. – Кто был экзаменатором?

Дэн открыл рот, чтобы ответить, и замер.

– Я… – он потряс головой. – Я не помню. Был кто-то. Кто-то, кто должен был оценивать. Но я не помню, кто.

– Хронос, – сказала Влада. – Экзаменатором был профессор Хронос.

– Нет, – Дэн покачал головой. – Хейз. Точно Хейз. Я помню, как он стоял в углу и кричал, чтобы мы закрыли портал. Хейз. Точно Хейз.

– Но вы только что сказали, что не помните экзаменатора, – заметила Влада.

Дэн посмотрел на неё растерянно.

– Я… да. Но теперь вспомнил. Хейз. Конечно, Хейз. А кто ещё?

Влада смотрела на него и понимала. Память Дэна переписывалась прямо сейчас, на глазах. Только что он не помнил Хейза. А теперь – помнил. И помнил так, будто тот был там всегда.

– Ладно, – сказала Влада. – Извините, я пойду.

– Вы уверены, что с вами всё в порядке? – спросил Дэн ей вслед. – Выглядите вы не очень.

– Всё хорошо, – ответила Влада, не оборачиваясь. – Просто утро тяжёлое.

Она пошла по коридору, сама не зная куда. Ноги несли её к башне, где находился кабинет Хроноса. Там, где вчера был склад.

Она поднялась по лестнице, открыла дверь.

Кабинета не было. Вчера здесь был склад со старыми стульями. Сегодня здесь была уборная. Обычная, казённая, с белыми кафельными стенами и запахом хлорки.

Влада закрыла дверь и прислонилась к стене.

– Его нет, – прошептала она. – Его никогда здесь не было.

Она чувствовала, как настоящие воспоминания тают, как лёд на солнце. Она ещё помнила, что он был. Помнила, как он смотрел на неё. Помнила, как он сказал: «Вы – угроза мироздания номер один». Но она уже не могла вспомнить цвет его глаз. Серые? Кажется, серые. Или голубые? Или…

– Нет, – сказала она вслух. – Я помню. Я помню серые. Холодные, как сталь.

Но уверенности не было.

Она вернулась в свою комнату, села за стол и взяла листок бумаги, на котором вчера написала: «Я найду тебя. Я спасу тебя». Она перечитала надпись и вдруг поняла, что не помнит, кому это написала.

– Кому? – прошептала она. – Кого я должна найти?

Она посмотрела на фотографию. Марфа, Катерина. 1923 год. Она помнила их. Помнила, как спасала их из подвала. Помнила холодную воду, ледяной страх, детские пальцы, сжимающие её руку. Но зачем она написала это послание? Кого она собиралась спасать?

– Хронос, – сказала она, и имя вырвалось откуда-то из глубины, из той части памяти, которая ещё сопротивлялась. – Я должна спасти Хроноса.

Но кто это? Имя было пустым. Звуком без образа. Она помнила имя, но не помнила, кому оно принадлежит.

Влада закрыла глаза и попыталась вызвать образ. Лекция. Аудитория. Кафедра. Человек. Мужчина. Высокий. В чёрном костюме. Серебряная булавка на галстуке.

Всё. Дальше – пустота. Лицо исчезло. Глаза, нос, губы – всё стёрлось, как будто кто-то провёл ластиком по рисунку.

– Нет, – прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Нет, не исчезай. Пожалуйста. Я не хочу забывать.

Она схватила ручку и начала писать всё, что помнила о Хроносе. «Профессор. Теория временных потоков. Ненавидит меня. Считает угрозой. Сказал, что я – угроза мироздания номер один. Назвал меня катастрофой. Спросил, знаю ли я, почему его называют Хроносом. Сказал, что у него было другое имя. Не помню какое. Глаза серые. Костюм чёрный. Галстук с булавкой-песочными часами. Возраст 237 лет. Выглядит на 30. Исчез. Я виновата. Спасла семью в 1923. Катерина. Бабушка ректора. Изменила прошлое. Теперь его нет».

Она перечитала написанное и поняла, что это похоже на описание персонажа из книги, а не на живого человека. Холодное, сухое, без души.

– Я забываю его, – сказала она. – Я забываю, каким он был.

На подоконнике раздалось мяуканье.

Влада подняла голову. Рыжий кот сидел на своём обычном месте, но выглядел иначе. Его шерсть потускнела, глаза стали бледнее, а сам он казался… прозрачным? Или ей просто казалось?

– Ты тоже исчезаешь? – спросила Влада.

– Я – память времени, – сказал кот. Голос его был тихим, далёким. – Если время переписывает себя, я тоже меняюсь. В новой временной линии меня, возможно, никогда не существовало.

– Что мне делать? – спросила Влада. – Я забываю его лицо. Я забываю его голос. Скоро я забуду, зачем я всё это делаю.

– У тебя есть фотография, – сказал кот.

– Фотография семьи, которую я спасла. Какое это имеет отношение к Хроносу?

– Посмотри на фотографию, – сказал кот. – Внимательно.

Влада взяла фотографию, посмотрела на неё. Марфа, Катерина. Старое здание на заднем плане. Всё как обычно.

– Посмотри в окно, – сказал кот. – На втором этаже.

Влада приблизила фотографию к глазам и увидела. На втором этаже здания, на фоне которого снимались Марфа и Катерина, в окне стоял человек. Молодой, светловолосый, в простой рубашке. Он смотрел вниз, на женщину с девочкой, и в его взгляде было что-то… знакомое.

– Это… – Влада вгляделась в размытое лицо. – Это он? Это Хронос?

– Это он, – сказал кот. – В 1924 году. Через год после того, как ты спасла Катерину. Он был там. Он видел их. Он знал эту семью.

– Но что он там делал?

– Искал точку бифуркации, – сказал кот. – Ту самую, которую ты создала. Он пытался понять, что изменилось. Он чувствовал, что реальность искажена, но не мог понять, кем и когда.