Лика Сумеречная – Факультет временных парадоксов (страница 13)

– Я не могла, – повторила Влада. – Я не умею.

– Я знаю, – сказал кот. – Поэтому время выбрало тебя. И поэтому оно же тебя накажет.

Он спрыгнул с подоконника и направился к двери.

– Подожди, – сказала Влада. – Что значит «накажет»?

– Увидишь, – ответил кот. – Скоро.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Влада осталась сидеть на кровати, глядя на свои грязные руки, и чувствовала, как в груди, там, где раньше была струна, теперь пульсирует что-то тяжёлое, холодное.

Она спасла семью.

Она спасла маленькую девочку, которая держала её за руку и называла ангелом.

И это спасение, возможно, убило Хроноса.

– Что же я наделала? – прошептала она в пустоту.

Но ответа не было.

Только тиканье часов, которые отсчитывали время до того момента, когда всё изменится.

___

Влада проснулась от того, что кто-то смотрел на неё.

Это было не то чувство, которое можно объяснить логикой. Не звук, не движение, не запах. Просто – осознание. Кто-то был в комнате. Кто-то наблюдал.

Она резко села на кровати, хватаясь за амулет, который висел на шее. Комната была пуста. Только серый утренний свет пробивался сквозь занавески, рисуя на полу длинные тени.

Но что-то было не так.

Влада не могла понять, что именно, но её тело знало. Мурашки бежали по спине, волосы на руках встали дыбом, дыхание перехватило. Это было похоже на то чувство, когда стоишь на краю обрыва и смотришь вниз – не страх высоты, а страх того, что мир под тобой может исчезнуть.

Она встала с кровати и огляделась.

Комната была её. Та же мебель: старый письменный стол у окна, шкаф с книгами, узкая кровать, на которой она спала три года. Те же конспекты разбросаны по столу, та же одежда висит на спинке стула. Всё на своих местах.

И всё же.

Она подошла к окну. За окном была Академия – башни, шпили, мерцающие купола временных лабораторий. Всё как обычно. Но небо было другим. Оттенок синевы изменился – стал глубже, насыщеннее, с лёгкой фиолетовой дымкой, которой раньше не было. Или была? Влада не могла вспомнить.

– Ты просто выспалась, – сказала она себе. – Три дня в 1923 году, без нормального сна, без нормальной еды. Тебе всё кажется.

Она отошла от окна и наткнулась взглядом на стену.

Стена была белой. Всегда была белой. Но сейчас белизна казалась… чище. Свежее. Как будто её только что покрасили. Влада провела рукой по поверхности – пальцы ощутили гладкую, чуть шершавую краску. Ничего необычного.

Но что-то внутри неё сжалось.

Она подошла к столу. Конспекты лежали в том же порядке, в каком она их оставила перед прыжком в портал. Учебник Хроноса «Временная структура: от теории к практике» был открыт на главе о точках бифуркации. Влада провела пальцем по странице.

И замерла.

Текст изменился.

Она помнила эту страницу. Помнила, потому что перечитывала её четыре раза, пытаясь вбить в голову. «Точка бифуркации – момент во временной линии, в котором незначительное изменение может привести к кардинально различным последствиям».

Сейчас текст звучал иначе. «Точка бифуркации – момент во временной линии, в котором изменение событий может привести к необратимым последствиям для временной структуры. Вмешательство в точки бифуркации категорически запрещено. Наказание – аннигиляция временной линии нарушителя».

– Аннигиляция? – прочитала Влада вслух. – Этого не было. Раньше было «отчисление» или «временное ограничение». Аннигиляции не было.

Она перелистнула страницу. Дальше текст тоже изменился. Появились новые параграфы, новые правила, новые наказания. Жестче. Суровее. Страшнее.

– Это просто моя память, – сказала она себе, но голос дрожал. – Я просто плохо помню. Я не спала три дня.

Она закрыла учебник и отодвинула его в сторону. На столе, под стопкой конспектов, лежало что-то, чего раньше точно не было.

Фотография.

Старая, выцветшая, с неровными краями. На ней была изображена женщина – молодая, красивая, с тёмными волосами, собранными в пучок, и строгим взглядом. Она стояла на фоне какого-то здания, которое Влада не узнавала, и держала на руках маленькую девочку.

Влада перевернула фотографию. На обратной стороне было написано старомодным почерком: «Катерина и я. 1924».

У Влады перехватило дыхание.

Катерина. Девочка, которую она спасла во время наводнения. Та самая, которая держала её за руку и спрашивала, ангел ли она.

А женщина на фотографии… Влада всмотрелась в лицо. Она узнала его. Это была та самая женщина – Марфа, мать Катерины. Та, чью семью она вытащила из затопленного подвала.

– Откуда это здесь? – прошептала Влада. – Этой фотографии не было. Я её не приносила. Я…

Она не помнила, чтобы приносила фотографию. Но память начала подсказывать что-то странное, неправильное. Она вдруг «вспомнила», как Марфа протягивает ей фотографию перед уходом: «Возьми на память. Чтобы помнила нас». Влада помнила этот момент. Но помнила его так, будто он произошел.

Хотя он не происходил. Не мог происходить. Она не брала никакой фотографии.

– Это ложная память, – сказала она вслух. – Внедрённая. Время меняет историю, и моя память подстраивается под новые события.

Она сжала фотографию в руке. Бумага была настоящей. Старой, хрупкой, с характерным запахом времени. Фотография существовала. И её присутствие здесь, в её комнате, в Академии, означало только одно.

Прошлое изменилось.

И эти изменения начали проникать в настоящее.

Влада выбежала в коридор.

Там всё было как обычно: студенты спешили на лекции, кто-то тащил стопки книг, кто-то обсуждал домашние задания. Но Влада видела – нет, чувствовала – что что-то не так. Воздух был другим. Плотнее. Как перед грозой.

Она прошла мимо доски объявлений и остановилась как вкопанная.

На доске висело расписание экзаменов. Влада смотрела на него и не верила своим глазам.

В графе «Экзаменатор. Теория временных потоков» стояло имя: профессор Арманд Хейз.

– Хейз? – прошептала Влада. – А где Хронос?

Она вгляделась в расписание. Имя Хроноса отсутствовало. Не было его ни в одной графе. Ни в расписании лекций, ни в списке экзаменаторов, ни в графике консультаций.

– Студентка, вы в порядке? – раздался голос рядом.

Влада обернулась. Рядом стояла девушка – однокурсница, имени которой Влада не помнила. Девушка смотрела на неё с беспокойством.

– Да, – сказала Влада. – Скажите… профессор Хронос… он сегодня читает лекции?

Девушка нахмурилась.

– Кто?

– Хронос. Профессор теории временных потоков.

Девушка посмотрела на неё так, будто она спросила, где находится факультет алхимии в Академии, которая специализируется на времени.

– Я не знаю такого профессора, – сказала девушка. – У нас теорию временных потоков ведёт профессор Хейз. Всегда вёл. Вы, наверное, перепутали.

– Всегда? – переспросила Влада.