Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 81)

Дориан нервно замотал головой, поймал мою руку и прижал к раскаленным губам.

— Нет. Нет. Клянусь! Перед тем, как я погрузился в пограничное состояние, я приказал Боску подчиняться Гаэлю. Тот не должен был ничего заподозрить. Но я не мог предположить, что это зайдет так далеко, что он осмелится. И что я сам окажусь на волосок от гибели. Как только я пришел в себя, я отправился за тобой.

Но этот человек, наемник, заставил меня все переиграть. Я узнал его сразу, едва увидел. И тогда все сложилось. Бесценный живой свидетель — брат знал, что Марисоль перенеслась. Это был единственный шанс спасти дочь. Я не имел права на ошибку Гаэль умен и наблюдателен. Я должен был убедить его, что ни на мгновение не сомневаюсь в твоей виновности. Для этого и ты должна была в это поверить. И все вокруг. Прости... — Он нервно сглотнул. — Прости меня, Розалина...

И это был лучший способ сберечь тебя. Пока ты была в тюрьме, тебя пытались отравить четыре раза. Останься ты в покоях — это бы удалось. Я должен был довести Гаэля до королевского суда. Это был единственный способ. Твои воспоминания — самое главное свидетельство. Иначе их просто не позволили бы приложить к публичному делу. Мне пришлось пойти на обман. Ради Пиявки.

Я, наконец, отняла руку, будто опомнилась

— А если бы я не стала требовать Кристальных чар? Что тогда?

— Я очень надеялся, что ты о них вспомнишь. Особенно после очевидной лжи Боска.

Казалось, я целый год буду все это переваривать, прокручивать в голове и злиться.

Но сейчас не это было главным.

Я заглянула в его глаза.

— Ты знаешь наверняка, что Пиявку выпустят из башни?

Дориан отстранился и стиснул зубы. Великий, ведь он сам до конца не уверен... И внутри все похолодело. У меня еще будет время злиться на него. Много-много времени. Хоть сто лет. Пусть не надеется легко отделаться. Но все это потом, когда Пиявку выпустят. Когда сердце, наконец, успокоится. Великий, как же я хотела ее обнять.

— Дориан, скажи мне правду.

Он помрачнел:

— Я вылетаю завтра утром. Подавать прошение о пересмотре ее дела. Не знаю, когда вернусь.

Я едва шевелила губами

— И его пересмотрят? Ведь пересмотрят?

Он снова устало опустил голову мне на колени.

— Я не знаю. Они обязаны, но история не знает таких примеров. Еще никто не смог доказать внешнее воздействие.

Я неосознанно водила рукой по его глянцевым волосам, поглаживая. Он тоже устал. Может, сильнее меня. Я все это время думала о своих страхах, но почему-то не задумалась, каково было ему. Может, еще невыносимее. Я мягко тронула его щеку и заметила, что он прикрыл глаза:

— Значит, ты будешь первым, кому удалось это доказать.

76.

Я не видела Дориана уже три недели. Он не возвращался во дворец. И я до смерти боялась, что что-то пошло не так. Великий! От одной этой мысли меня неизменно бросало в ледяной пот. Гриб что-то лепетал о том, что регулярно получает новости, но еще ничего не известно. Идет процесс над Гаэлем, и решение по Пиявке еще не принято, но ходатайство Дориана обязательно удовлетворят, иначе и быть не может. Евнух поджимал ручки, тупил глазки, и я прекрасно видела, что гад попросту врал. Пытался успокоить. И да, я еще не сообщала, что простила его, и он лез из кожи вон, пытаясь меня задобрить. Пусть лучше старается!

Когда я после суда, наконец, вернулась в свои комнаты, он ползал передо мной на коленках добрые пару часов. Чуть лоб не расшиб. Даже слезы пошли в ход.

Жаловался, что человек он подневольный и, как хороший слуга, всего лишь беспрекословно исполнял приказ господина. Да все я понимала — я ведь не чурбан деревянный... Но оба хороши: два сапога — пара! Добренькой и понимающей быть не очень хотелось. Пусть еще лебезит, пока раздражать не станет. Ему даже полезно, может, похудеет хоть немного. Еще не могло не радовать, что весь змеиный клубок оказался под замком — иначе уже давно нагрянули бы гуськом: одна гадюка за другой со своими подарками и лестью. После истории с камилеей всех их ожидало внутреннее дворцовое разбирательство. И была бы моя воля, я бы требовала вышвырнуть всех их отсюда, чтобы духу не было!

Этим утром Гриб явился с армией слуг. Пока пересекал комнаты, направляясь ко мне, деловито раздавал указания:

— Сначала все вещи и мелкую утварь. Следом стулья, канделябры, консоли. Да аккуратнее! Если хоть что-то будет испорчено — пеняйте на себя!

Наконец, он закатился в мою спальню и тут же съежился, поджался, уменьшился в росте. Скрючился в три погибели.

— Доброго утра моей прекрасной госпоже.

Я уже привыкла. Давно стала прекрасной, неотразимой, великодушной. Даже драгоценной. Судя по всему, он позаимствовал это слово у своего господина.

Я кивнула на двери.

— Что там происходит?

Гриб расплылся в улыбке и снова поклонился.

— Я приказал собирать ваши вещи.

— Зачем?

— Чтобы перенести их в покои, предназначенные для законной супруги.

Внутри гулко ухнуло. Я стиснула зубы:

— Вели все прекратить.

Он смотрел на меня с искренним непониманием.

— Почему, госпожа? Господин оставлял распоряжения.

Я покачала головой.

— Я никуда не перееду. По крайней мере, до тех пор, пока его высочество не вернется. В этом вообще нет никакой надобности — я всем довольна.

Гриб поджал ручки.

— Драгоценная госпожа, но вам полагается…

Я перебила.

— будет полагаться. Когда состоится ритуал. А до тех пор я останусь в этих комнатах. Вели слугам уходить, немедленно. И сам выйди вон. — Я даже прикрикнула.

Боск изменился в лице и понесся исполнять. Он не понимал... Не мог понять.

Я отвернулась к окну, глядя на снежную мельтешню. Поежилась, кутаясь в мягкую шерстяную шаль. Сегодня сыпало с самого рассвета. Я никогда в жизни не видела столько снега. Чистого, белого, мягкого... Наверное будет очень здорово играть на улице с Пиявкой.

Если мне позволят.

О переезде не могло быть и речи — я это прекрасно осознавала. Я не могу стать Дориану женой, даже если очень сильно этого хочу. Больше не имею права. Тогда, после суда, я не затрагивала эту тему — в тот момент это было не слишком важно.

Но теперь... Неужели Дориан ничего не почувствовал? Ведь связь оборвалась, метка исчезла. Если он это понял, тогда почему так уверенно заявил перед судом и свидетелями, что я его будущая жена? Ответ был только один — он ничего не знал.

Уже не имело значения почему. И теперь я просто не представляла, как скажу об этом. Кем стану? Я готова стать самой простой наложницей с двумя служанками.

Вовсе без служанок.. Я готова стать служанкой, лишь бы остаться с ними. С Дорианом и моей Пиявкой. Но найдется ли мне место, когда все откроется? Я всего лишь простолюдинка, которая оказалась здесь по невероятной случайности. С каждым днем невыносимого ожидания этот вопрос мучил меня все больше и больше. Но все это потом. После того, как освободят Пиявку. Я запретила себе даже предполагать, что будет, если Дориан не добьется успеха. Правда на его стороне.

После обеда я закуталась в плащ и вышла на террасу Дышала морозным воздухом, глазела по сторонам. Но я простаивала здесь не для этого —подслушивала стражу внизу. Парни неизменно болтали, чтобы скоротать время Даже не знаю, кто придумал глупость, что исключительно женщины отличаются любовью к сплетням и болтовне. Большей частью, разумеется, говорили об игорных долгах и девицах. Но гвардейцы могли свободно передвигаться, покидать пределы дворца — они порой знали намного больше. Вдруг я услышу что-нибудь, о чем Гриб не решается сказать? Я боялась этого. Но все равно слушала.

Парни мерзли. Я слышала, как они притопывали ногами, как позвякивали стальные кирасы. Вдруг снизу раздался окрик:

— ЭЙ, вы! Приведите себя в порядок. Господин миновал городские ворота. С ним королевские заклинатели.

Я едва не вскрикнула. Даже зажала рот ладонью. Меня бросило в кипяток, и я, как шальная, понеслась в комнаты. Закричала во все горло.

— Иза, Эрна, Ароя, Нателла! Все сюда! Немедленно одеваться! Быстрее!

Королевские заклинатели! Великий, благодарю!

Девушки не на шутку перепугались.

— Что стряслось, госпожа?

— Его высочество возвращается! С ним королевские заклинатели! Быстрее!

Быстрее!

Меня трясло от нетерпения. Я едва дождалась, пока девушки меня оденут и сделают простую прическу. Подхватила муфту, набросила плащ на меху и завязывала тесемки уже на ходу. Прямо в дверях столкнулась с Грибом, который светился, как начищенный ковш — спешил сообщить добрые вести. Но я пронеслась мимо него порывом ветра — евнух успел только охнуть.

Когда я выбежала на садовую аллею, Дориан и заклинатели уже направлялись к Траурной башне. За ними выстроилась целая процессия. Я с трудом взяла себя в руки. Самое разумное сейчас терпеливо подождать в стороне. Не мешать. Пусть проклятые заклинатели скорее сделают свою работу. Пусть освободят мою Пиявку.