Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 83)
— Она почтет это за честь.
Я протянула руку; подзывая ее:
— Детка, иди сюда.
Она подошла, взяла меня за руку.
— Я нарекаю тебя Габриэллой.
Дориан кивнул.
— Это прекрасное имя. — Поджал губы, глядя на дочь: — Но не надейся, для нас с мамой ты теперь так и останешься Пиявкой.
Та просияла счастливой улыбкой.
— Да! Пиявочкой!
Подкинула уродину-Розалину и снова понеслась лепить снежки.
Дориан притянул меня к себе.
— Осталась еще одна мелочь.
Я смущенно оглядывалась.
— На нас смотрят. Там полно народу.
Он повел бровями.
— Пусть смотрят и только попробуют потом сказать, что что-то видели. И, в конце концов, разве я не могу поцеловать собственную жену?
Он склонился ко мне, обжог губами. На морозе его касания казались настоящим пламенем. Но ласковым и нежным. Его рука забралась под мой плащ, и под лопаткой ощутимо кольнуло.
Дориан завершил трехсторонний ритуал.
Эпилог
Со вчерашнего дня здесь все было вверх дном, хоть и готовились к отъезду ко двору целых две недели. Мои девушки бегали, как угорелые. Теперь служанок стало шестнадцать, и порой их суета превращалась в настоящий кошмар и стихийное бедствие. А прибавить десятерых нянек младшего Дориана и трех кормилиц — и хоть в окно выходи! Еще Пиявка обязательно вертелась под ногами не желая отходить от брата, а ее крахмальные куры обреченно жались у стены. Прошло уже восемь месяцев с рождения маленького принца, но моя липучка так и не остыла. И что самое удивительное — не ревновала. Ни меня, ни отца. Стала настоящей старшей сестрой. О да! Здесь давно все стало вверх дном! Но так мне нравилось гораздо больше!
Гриб деловито толкался между слугами. Тыкал пальцем, пересчитывая приготовленный мелкий багаж, но все время сбивался и начинал счет заново.
Взмокший, несмотря на распахнутые окна, красный от стараний. Кажется, он стал еще толще. Может, приказать лекарю составить Боску диету из травы и сена? А еще лучше — из воздуха. И быть непреклонной, как бы он не елозил передо мной на коленках? Скоро кланяться не сможет! Куда это годится? Ладно... это потом.
Сейчас самое главное — пережить весь этот придворный кошмар и вернуться в здравом рассудке. Великий, помоги!
Гриб оглушительно хлопнул в ладоши:
— Забирайте сундуки! Пошевеливайтесы! Быстрее! Быстрее! Уже нет времени! Все это в последнюю повозку.
Маленький Дориан от резкого звука расплакался на руках у няньки. Только этого не хватало! Я забрала ребенка и прижала к себе, успокаивая. Поцеловала в теплую щеку, уже отмеченную драконьим жаром.
— Тише, тише, сыночек... Бери пример с сестрицы — она ничего не боится. Льер Гриб совсем не хотел тебя напугать. А когда вернемся, мы его накажем! Ладно? За то, что он такой растяпа. Он у нас попляшет!
Глаза малыша покраснели от рыданий и стали нестерпимо синими. Совсем как у отца и Пиявки. А я в который раз смотрела в его беленькое личико и кусала губу от злости. Ну ничего моего! Будто я вообще никакого участия не принимала! Даже трогательные детские вихры ложились медно-красными завитушками.
Пиявка дернула меня за юбку.
— Мамочка, дай ему мою Розалину. Он ее тоже любит. И перестанет плакать. Вот увидишь.
О, разумеется! Куда без уродины-Розалины. Это была уже Розалина третья —целая династия. Но, как и положено родственникам, оказалась едва ли краше своих предшественниц. Великий знает — я старалась изо всех сил, чтобы уродина хотя бы в этот раз получилась не такой уродливой, но... не судьба. Как говорила тетка Эльда: не у всех руки из того места. Ну и пусть. Главное, что уродина была сделана с душой и любовью и очень нравилась Пиявке. И что самое интересное — даже малыш-Дориан реагировал на нее как-то по-особому. Будто в этой неказистой самоделке была какая-то магия.
Я сунула ему куклу, и он тут же замолк. Вот маленький жук! Я вернула ребенка няньке, поцеловала Пиявку в лоб:
— Спасибо, доченька. А тебе мы сошьем новую Розалину, когда вернемся. Ладно?
Еще уродливее.
Та с готовностью кивнула:
— Да!
Я поправила ее шелковый дорожный плащик:
— Иди, вели всем нянькам спускаться и располагайся в экипаже. Я сейчас тоже спущусь.
Наконец толпа в комнатах стала редеть. Малыша тоже унесли. Конечно ребенку не нравилось в этой духоте! Сумасшедший дом... Дориан говорил, что при дворе будет еще хуже. Там у каждого свита размером с маленькую армию. Но деваться было некуда. Самый важный визит для меня и нашего сына. Мы оба будем представлены ко двору, как полноправные члены семьи Ардар. Это надо пережить... Просто пережить. И вернуться домой. Желательно, с целыми руками и ногами.
Иза, вдруг, ставилась на меня и даже взвизгнула:
— Ой! Госпожа!
Внутри аж все оборвалось
— Что?
— Помада размазалась! Госпожа, я сейчас поправлю!
Великий, что 6 ее! Перепугала!
Она заведовала сумкой с косметикой и с самого утра носила ее перекинутой через плечо, чтобы не потерять в этой кошмарной суете. Я терпеливо ждала, пока Иза старательно поправит макияж А мне до одури захотелось выйти на балкон и глотнуть весеннего воздуха. Просто позволить себе чуть-чуть передышки.
— Не беспокой меня минуту, ладно? Я хочу перевести дух. И выходим.
Я вышла на балкон, оперлась на перила. Подставила лицо ласковому утреннему ветру и прикрыла глаза. Снизу раздавался неумолчный галдеж, конское ржание. А я вдруг поймала себя на мысли: а правда ли сейчас все это происходит со мной? С простолюдинкой Розалиной из Базена, дочерью игрока и пьяницы? Разве так бывает?
Еще как бывает.
Я вернула Борову Фарвану все, что задолжал отец. Выплатила все до селя. От имени досточтимой льеры Розалины из Олорона. Пусть подавится. А для тетки Эльды купила дом с лавкой на центральной улице, чтобы она больше не считала крохи и могла открыть лучшую в городе аптеку. Кто знает, может, с таким капиталом она найдет себе хорошего мужа. Я очень этого хотела.
Я вздохнула полной грудью — нужно идти. И Дориан, и дети ждут внизу. Я прошла через непривычно опустевшие покои — все вышли, со мной остались только Иза и Эрна. Даже в галереях было безлюдно — весь дворец высыпал на улицу провожать кортеж. И почему-то именно сейчас, когда стук каблуков отчетливо разлетался по пустым галереям, мне вдруг показалось, что вот-вот из-за очередного поворота покажется безупречная льера Исабелла. Глупости. Не покажется. Ни она, ни остальные.
Этот змеиный клубок Дориан судил сам. Впрочем, Исабелла сама во всем созналась, узнав, про произошедшее на королевском суде. Но никто не ожидал, что история выйдет даже печальной. В детстве Исабеллу одолела неизвестная болезнь, уродующая лицо. Лекари разводили руками, и тогда мать тайком привезла ее к ведьме, практикующей запретное колдовство. Ведьма сумела найти лечение.
Но теперь Исабелла до конца жизни была вынуждена пить камилею, чтобы уродство не вернулось. Именно это лекарство и одарило ее безупречной красотой, но и наградило бесплодием. Попав во дворец, она сделала то же самое со всем гаремом, чтобы никто не посмел ее превзойти. Только со мной не вышло... Всех этих женщин выслали за пределы дворца, а я взяла с Дориана слово, что отныне больше не будет других наложниц. Я не собиралась делить любимого мужчину с другими, будь он хоть сто раз дракон. Я — простолюдинка! Что с меня взять!
На главной аллее выстроился целый поезд из экипажей и повозок. Я даже не пыталась их считать. Сущий кошмар. Дети и часть слуг уже заняли свои места, со всех сторон выстроилась конная гвардия. Одни только туалеты занимали три воза.
Служанки, няньки, евнухи во главе с Грибом, повара, которые будут подавать в дороге, лекари, конюхи и Бушарад знает, кто еще!
Меня нагнала запыхавшаяся Герада.
— Госпожа! — Она протянула маленькую корзинку, накрытую салфеткой: — В дорогу для принцессы Марисоль. Еще теплые. Думала, не успею.
Я улыбнулась и чудом удержалась, чтобы не чмокнуть ее в щеку. Целовать при всех кухарку, хоть и самую главную начальницу — это, все же, слишком.
— Герада, миленькая, спасибо! Пиявка уже неделю канючит про эти печенья. Но она ест слишком много сладкого. Вы же знаете, лекари запретили. Я и без того знаю, что она подворовывает. А вы ее покрываете!
Та опустила голову:
— Разве что, совсем немного. Но как дитя не побаловать? Я их сделала совсем крошечными — так ее высочество меньше съест.
Я кивнула:
— А вы лучше сами в дорогу собирайтесь. Без нас вам не так хлопотно — самое время. И погостите подольше. А сестрице почтение мое передавайте.
Теперь это была привилегия Герады — возможность изредка покидать пределы дворца. Она чуть краской не залилась.
— Скажете тоже, льера Розалина. Почтение! Суконщице!