Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 77)

Судья подал голос. Прозвучало с нескрываемой иронией:

— Льера Розалина, так вы представите суду доказательство?

Взять себя в руки.

Я отставила свечу, выпрямилась, сглатывая ком в горле. Снова висела удушающая тишина — все с жадностью ждали, что меня поймают на лжи. Великий, как же они этого хотели! Я буквально хребтом чувствовала эти любопытные скребущие взгляды. Для них это занимательное представление. Для всех. Даже для суда. То что мне позволяют открыть рот — всего лишь формальность. Но что это для Дориана? Неужели ему все настолько безразлично?

Я все же посмотрела на него, не удержалась. Я мечтала заглянуть в его холодные синие глаза. И чтобы он взглянул в мои. Сердцем прочитал, что я не лгу. Что я ни в чем не виновата. Он должен это почувствовать! Ведь он любил меня. Нужно верить в того, кого любишь, даже если против весь мир!

Любил... Тогда, в другой жизни. Не теперь.

Он даже не смотрел на меня. Зато смотрел Гаэль. Сосредоточенно и пристально.

Представляю, с каким наслаждением он наблюдает за тем, как я тону в этом болоте клеветы, без шанса спастись.

— Льера Розалина, отвечайте суду. Предъявите ли вы доказательства ваших слов.

Я покачала головой:

— Нет, льер Тарлиг Я сделала все, как тогда, но почему-то не вышло. Текст не появился.

Гаэль не удержался, выплюнул с презрением:

— Потому что это очевидная ложь. Обвиняемая пытается тянуть время, это всем понятно.

Я стиснула зубы, в очередной раз призывая себя к спокойствию. Посмотрела на судью:

— Это не ложь. Я не знала, что в этой книге есть скрытый текст — поднесла свечу совершенно случайно. Скрытый текст есть на многих страницах. Клянусь Великим, что говорю чистую правду. Может, вы попробуете сами? Нужно нагреть бумагу.

Судья разочарованно выдохнул, кивнул старику, сидящему по левую руку.

— Льер Кранох, прошу, попробуйте вы.

У меня забрали книгу, понесли на судейский стол. В груди словно пульсировал ледяной шип. Я знала заранее и наверняка — у этого Краноха ничего не получится.

Просто знала. И меня объявят лгуньей. Тянуть дальше было некуда. Я боялась лишь одного — что Дориан тут же заткнет мне рот, едва я произнесу имя его бесценного брата. Как заставить их слушать?

Я поднялась с кресла, выпрямилась. Поклонилась Дориану, хоть тот по-прежнему даже не взглянул на меня, Коршуну, судьям.

— Ваше высочество. Досточтимый льер Гаэль. Господа судьи. Я хочу сделать признание.

Все посторонние звуки разом оборвались, словно их отсекли ножом. Тарлиг подался вперед:

— Это здравое решение, льера Розалина. Суд охотно выслушает вас.

Я с готовностью кивнула, хотя до сих пор так и не знала, что толком говорить.

Понятно было лишь одно — о конфетах. Но стоило зайти как-то издалека.

— Я пыталась повторить рецепт любимых конфет ее высочества принцессы Марисоль.

Судья недоуменно повел бровями

— Позвольте узнать, зачем?

Я посмотрела на Коршуна и снова поклонилась ему, словно извинялась:

— Досточтимый льер Гаэль часто приносил ее высочеству особый подарок —изысканные конфеты, которых не достать на дворцовой кухне. Признаю, что я все это время мечтала сблизиться с принцессой Марисоль. Я хотела узнать рецепт этих конфет чтобы тоже иметь возможность делать ее высочеству такие необыкновенные подарки.

Тарлиг насторожился:

— Сблизиться с ее высочеством принцессой Марисоль? Кем вы себя возомнили льера?

Я опустила глаза.

— Я таким образом пыталась стать ближе к его высочеству. Чтобы завоевать расположение моего господина.

По залу прокатила волна негодования. Похоже, собравшиеся были возмущены такой несусветной наглостью до глубины души. Но я должна была соврать, потому что начни я говорить правду о трансформациях Пиявки — меня заткнут тут же. Я просто не сумею сказать все.

Судья подцепил с подноса с уликами зеленый леденец и покручивал палочку в сухих тонких пальцах.

— Эти конфеты?

Я кивнула:

— Да. Любой слуга во дворце знает, что эти сладости — особый подарок льера Гаэля ее высочеству.

Судья кивнул в ответ:

— Да, все допрошенные подтвердили, что это те самые конфеты. Но откуда они у вас?

— Эту конфету ее высочество принцесса Марисоль подарила мне лично, когда мы случайно встретились в саду. И я с почтением приняла подарок. Досточтимый льер Гаэль, мои служанки и свита ее высочества могут это засвидетельствовать. Все это видели.

Гаэль выплюнул.

— Это правда, льер судья. Прочие свидетели ни к чему.

Я не смотрела на него — сейчас совсем не время. Продолжила, боясь сбиться или растеряться. Я должна все время говорить.

— Разумеется, я пробовала эти конфеты, чтобы узнать вкус.

В воздухе буквально запахло грозой, и я замерла. Тарлиг смерил меня презрительным взглядом.

— Вы осмелились пробовать то, что предназначалось исключительно для ее высочества принцессы Марисоль?

Великий! То, что это великий грех, мне даже в голову не приходило. Так вот почему эти проклятые конфеты не вызывали подозрений. Никто не смел пробовать. А Дориан просто понятия не имел, что такое дягиль, и не знал этого вкуса. И Коршун все это распрекрасно понимал.

— Я простолюдинка, льер судья. Я не знала, что это недопустимо. Да, я посмела их попробовать. Потом дала распоряжение кухне сделать для меня такие же. Но то, что изготовила кухня, отличалось, хоть вкус и оказался довольно похож. Я сочла невозможным подать принцессе сладость ненадлежащего качества и велела доработать рецептуру, чтобы вкус совпадал в точности. Но кухня так и не смогла этого добиться. Я пыталась сама найти ошибку и поняла, что в конфетах изготовленных на дворцовой кухне, не хватает одного ингредиента — обычного дягиля. Мне хорошо знаком вкус дягиля. И я сумела распознать его в конфетах ее высочества, подаренных досточтимым льером Гаэлем.

Я сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздуха, и даже удивилась, что меня никто не перебил. Особенно Гаэль. Интересно, как долго он позволит мне беспрепятственно говорить?

— Я попросила кухню добавить дягиль, но с удивлением узнала, что такого продукта не бывает во дворце. И никто не мог ответить, почему. Я знала наверняка, что дягиль не несет человеку вреда. Бедняки с удовольствием едят его в засахаренном виде. Но я небольшой знаток, поэтому решила обратиться к травникам, чтобы понять, нет ли у этого растения нежелательных свойств. Как уже известно суду во всех дворцовых травниках любое упоминание о дягиле отсутствует. Но он, все же, значится в травнике досточтимой льеры Эулении.

Имеется заглавие, подробный рисунок. Но текст отсутствует. Я случайным образом обнаружила скрытый текст при помощи свечи. И на бумаге, предоставленной суду, моей рукой переписан именно он. Как можно увидеть, в книге не было никакого описания самого растения и его свойств. Был лишь этот рецепт. Судя по всему, это какой-то сироп, но его назначение мне неизвестно. Но я хочу добавить и обратить ваше внимание, что благодаря скрытым записям досточтимой льеры Эулении я поняла, что некоторые самые обычные травы совсем иначе действуют на драконов.

То, что полезно для человека может оказаться бесполезным для дракона.

Например, зверобой. И если действие может так разниться, то почему безобидная для человека трава не может оказаться вредоносной для дракона?

Тарлиг криво усмехнулся.

— Вы весьма красноречивы, льера Розалина. То есть, вы хотите сказать суду, что конфеты, содержащие дягиль, могли нанести какой-то вред ее высочеству принцессе Марисоль?

Я решительно кивнула:

— Да, льер судья. Я подозреваю, что именно дягиль спровоцировал раннюю трансформацию ее высочества принцессы Марисоль.

— И эти конфеты приносил ее высочеству досточтимый льер Гаэль?

— Да. Необходимо, чтобы сведущие ученые подтвердили эту догадку. Как видите, я не пыталась причинить вред ее высочеству. Напротив, я пыталась ее оградить. —Я опустила голову: — Но не сумела. В травнике льеры Эулении написано, что королевский репейник, высушенный особым образом, предотвращает раннюю трансформацию, еспи принимать порошок. Но он не успел просохнуть, когда все случилось.

Тарлиг жевал губу и раскачивался вперед-назад. Наконец едва заметно махнул кому-то рукой.

— А что вы скажете об этом, льера Розалина?

Ко мне подошел гвардеец с еще одним подносом, сдернул платок, и я увидела коробку, в которой были сложены леденцы. Я сразу узнала их — те, что мы приготовили с Герадой.

— Это конфеты, которые сделала кухня. Конфеты без дягиля.