Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 71)

— Добрый день, льери. У вас прекрасное животное. Своими глазами отродясь такой красоты не видал.

Он снова уставился на меня. Да, Жемчужина выдавала меня с головой. Я будто невзначай поправила накидку так, чтобы под ней мелькнул роскошный плащ.

— Вот и поухаживай хорошенько, чтобы красоты не убавилось. Расседлать, накормить, напоить, почистить. Все понял? Как закончишь, снова оседлай. Я вернусь через пару часов.

— Где же такие водятся? А, госпожа?

Вот пристал.

— Откуда мне знать? Отцовский подарок.

Тот хмыкнул.

— Небось, от строгого папаши и удрали. На ярмарке погулять. Да? Или того хлеще— от мужа?

Вот угораздило... Я выудила монету в один тарин и вложила ему в ладонь:

— Не твое дело. Это тебе за труды. — Я многозначительно посмотрела на него: —И за молчание. Сделаешь все, как надо, когда вернусь — получишь еще столько же.

У болтуна аж глаза посоловели.

— Все пылинки с вашей кобылы сдую, клянусь душой!

Я кивнула:

— Воти сдувай.

Я поспешила уйти, чтобы не отвечать на очередные нелепые вопросы. Конюха о чем-либо расспрашивать не стоило. Слишком любопытный. Самое лучшее —прислушаться к разговорам в толпе. Но сначала — в храм. Внутри аж все дрожало от этого желания. Великий должен мне помочь

Не помню, чтобы когда-нибудь молилась с таким жаром, но эта молитва была лишь о Дориане и Пиявке. Я ничего не просила для себя. Стало легче и немного спокойнее. Будто я сделала что-то важное. Может теперь несчастья обернутся удачей? Разумеется, если Великий снизойдет.

Я бродила в ярмарочной толпе с особой надеждой, ожидая вот-вот услышать добрый знак. Пообедала в трактире за большим общим столом, жадно вслушиваясь в разговоры. Но люди ничего нового не знали. Достоверно известно было лишь то, что королевские заклинатели покинули дворец. Но с каким результатом? Кто-то утверждал одно, кто-то другое, и от этих невыносимых рассуждений сердце готово было выпрыгнуть из груди. Особенно когда о Коршуне говорили, как о господине очень высоких моральных качеств и смирения. И когда жалели Пиявку.

Я не выдержала. Ушла и направилась в конюшню. Мальчишка наверняка уже управился с Жемчужиной. Я вывернула из-за угла, но, тут же, юркнула обратно, холодея. Из ворот конюшни выходил человек, которого, увидев единожды, никогда в жизни ни с кем не спутаешь. Тот самый Хвост, который уже таскался за мной. Но это было так давно. Что он делает здесь? Ведь очень наивно было надеяться, что это совпадение. Таких совпадений не бывает.

Я выждала, когда Хвост уйдет и исчезнет из вида. Зашла в конюшню. Конюх был там, старательно расчесывал уже оседланной Жемчужине гриву.

— Все успел?

Тот кивнул.

— Да, госпожа.

Я достала тарин.

— Держи, как и обещала

— Благодарю. — Он замялся: — Госпожа

Я напряглась:

— Да?

— Пока вас не было, тут один господин уж больно вашей кобылой интересовался.

Совсем недавно.

Во рту мигом пересохло

— Чего хотел?

— Хвалил очень. Сказал, ценитель большой. И уж больно любопытствовал, кто на такой приехал.

Хоть я и уже была готова к чему-то подобному, но от страха сковало параличом.

Только борова Фарвана мне сейчас не хватало. Провались он к Бушараду! Как только этот Хвост меня выследил, спустя столько времени? Ума не приложу!

— И что ты ответил?

Парнишка насупился.

— Я сказал, что молодой знатный льер. Но сдается мне, что он не поверил. Мне показалось, знает он вашу лошадь, госпожа. Потому хоть заврись. Муж послал, да?

Я молчала, лихорадочно соображая. Подошла к воротам, выглянула в щель. Если этот человек знает Жемчужину, значит, ему просто достаточно дождаться, когда я выеду из конюшни. И он меня уже не упустит. Но откуда ему знать мою лошадь?

Идет за мной от самого Опорона? Я окинула взглядом стойла. Оставить Жемчужину и взять другого коня? Не может быть и речи. Подарок Дориана. Единственное, что у меня осталось. Я ни за что с ней не расстанусь.

Конюх, кажется, понял мои метания. Указал пальцем вглубь конюшни.

— Льера, там ворота на трактирный двор. А со двора — на огороды за сараями. Я вас выведу.

— Правда?

Он кивнул.

— Рожа у него уж больно гадкая. По всему видно — мерзавец!

Я даже улыбнулась. Снова выудила тарин и сунула парнишке.

— Спасибо.

Такими темпами от кошелька Гриба через неделю ничего не останется.

Конюх сдержал слово. Провел меня через трактирный двор, вывел к огородам и велел править к мельнице на пригорке.

Я неслась во весь опор, пока не достигла подлеска. Выдохнула с облегчением. На какое-то время скроюсь за деревьями, а потом... Я не знала, что потом. Я ничего не узнала и приняла решение не продолжать путь, пока не дождусь новостей из Опорона. Но насколько безопасно задерживаться здесь и вернуться в предместье?

Я в раздумье обернулась на город, и сердце оборвалось, а дыхание застряло в горле — к подлеску мчался всадник. Хвост. Мне не удалось его обмануть.

69.

Тягаться с Хвостом, несшимся во весь опор, было глупо и самонадеянно. Я едва держалась в седле. Я юркнула в подлесок в надежде запутать следы. По крайней мере, лес не оставлял ему преимущества в скорости. Но погоня вышла недолгой.

Хвост очень быстро нагнал меня и сшиб с лошади. Я кубарем рухнула в осеннюю грязь, едва не свернув шею. Хвост спрыгнул следом. Поднял меня за шиворот и чуть не размазал по древесному стволу, вцепившись в шею.

От ужаса я почти не могла дышать. Я облизала перепачканные грязью губы

— Чего ты хочешь? Кто тебя послал? Фарван, да?

Хвост молчал, лишь его пальцы сильнее сжались на моем горле. Я отчаянно вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку.

— На мне дорогой плащ, Он стоит больше, чем я должна. Слышишь? Одна ткань по десять таринов за локоть. И кошелек. Забери все, что есть. Только отпусти.

Тот лишь усмехнулся. Неужели мало? Сердце обливалось кровью, но я процедила:

— Забери мою лошадь. Она стоит намного больше. Ты станешь богачом, даже если продашь ее за половину цены.

Я все еще не верила, что сказала это. Разумно — да. Правильно — да. Тысячу раз да! Но внутри будто все разбивалось на мелкие ледяные осколки. Я чувствовала себя так, будто предавала последнее, что у меня осталось.

Хвост посмотрел на меня, как на дуру. Криво улыбнулся, вздернув губу. Его хватка ослабла — он даже опустил руку.

— Зачем мне меченые вещи, льера Розалина?

Я подняла голову:

— Что? — Страх мгновенно пропал, теперь осталась совершенная растерянность.

— Меченые?