Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 67)

Я даже усмехнулась. Коршун боялся, что я устрою скандал. Или еще что похлеще.

Не знаю, ослушался ли меня Гриб, или просто горячее вино сделало свое дело. Я согрелась, и сама не заметила, как уснула. А когда проснулась, все было кончено.

Я села на кровати. Голова была тяжелой, и я совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Под лопаткой заныло с новой силой, и это повергало в отчаяние.

Ставни на окнах, вопреки обыкновению, никто не открывал, и сквозь щели пробивался белый свет. Давно рассвело. И сердце сжалось.

Наконец, послышались шаги, мелькнул темный силуэт:

— С добрым утром, госпожа.

Прозвучало тихо, почти шепотом. Иза:

Она распахнула ставни, и комнату залило светом, от которого резало глаза. До проступивших слез. Я зажмурилась, проморгалась. Девушки несли кувшин и таз для умывания. А я застыла, глядя на них, охваченная диким ужасом все они были в черном. Даже на волосах черные кружевные чепчики

Я отвернулась, закрыла лицо руками:

— Вон! Все вон отсюда!

Служанки тут же исчезли, но Гриб жался у стены жирной черной кляксой. Его привычная зеленая накидка тоже сменила цвет. Они все были в трауре. Это не оставляло сомнений: проклятые заклинатели совершили ритуал. Пиявку заперли в башне.

Я молчала, глядя в сторону. И Гриб молчал, не решался заговорить первым. Я слышала, как тяжело и нервно он сопел.

Я облизала пересохшие губы

— Все уже закончилось?

Он отозвался, едва слышно:

— Да, госпожа.

Я стиснула зубы, чувствуя, как на шее натягиваются жилы:

Невыносимо.

— Ты был там?

Гриб напряженно кивнул:

— Да, госпожа.

— Как... принцесса Марисоль?

— Ее высочество принцесса Марисоль вела себя... очень достойно. Как и подобает принцессе, госпожа.

— Как ее здоровье.

— Принцесса совершенно здорова, госпожа, не тревожьтесь.

Он сам едва не давился словами. Может даже всплакнул, когда никто не видел. Я не сомневалась, что Пиявку здесь любили все. Ее невозможно не любить.

Я снадеждой посмотрела на него.

— А его высочество? Ему стало лучше?

Тот покачал головой

— Пока нет, госпожа. Но мы все в ожидании.

Я задавала вопрос, на который сама знала ответ лучше Гриба. Если кто и узнает первым об улучшении состояния Дориана, то это буду я. Проклятая метка не даст ошибиться.

— Когда уедут заклинатели?

— Не знаю, госпожа. Они останутся на какое-то время, ожидая улучшения состояния его высочества.

— А если не дождутся?

— Уедут госпожа, но вернутся, когда минует срок.

Я насторожилась.

— Срок? Какой еще срок?

Евнух опустил голову:

— Говорят, что если в течение трех месяцев после ритуала господин не справится с пограничным состоянием... — Он замялся. — То... он уже никогда не сможет его преодолеть.

Я стиснула зубы, в груди заболело.

— И что тогда? Льер Гаэль займет его место?

Даже во рту налилось горечью, будто смертельным ядом.

Гриб вздохнул.

— Не совсем, госпожа. Льер Гаэль лишен силы, у него нет права на что-то претендовать. Но его высочество не имеет наследника. Теперь единственная надежда Олоронской ветви — льер ОЭладио. Но он еще не достиг совершеннолетия.

— ... поэтому все это время здесь будет заправлять Гаэль. Так?

Евнух молча кивнул. Он прекрасно понял, куда я клоню. И что хочу сказать. Но это Гриб — теперь он не скажет лишнего. Не станет бездумно рисковать своей головой.

Могла ли я его за это осуждать? Даже если он встанет на мою сторону, и мы решимся выдвинуть обвинения, у нас не будет ни единого шанса, пока Коршун здесь..

Я больше не задавала вопросов. Подошла к оставленному девушками тазу и плеснула в лицо водой, которая уже успела остыть. Гриб поспешил сбежать, и снова послышались легкие робкие шажки — возвращались служанки.

Они жались стайкой, как перепуганные галки. Бледная как простыня Иза, держала в руках стопку черной ткани. Положила ее на кровать и развернула верхнее платье из глянцевой узорной тафты. Оно лоснилось, как оперенье ворона.

— Госпожа, ваше платье. Пока готово только одно, но портным приказали поторапливаться, чтобы у вас была смена.

Я сотвращением посмотрела на траурный наряд.

— Уберите сейчас же. Несите другое.

Иза поклонилась.

— Простите, госпожа, но таков порядок. Так велено.

Я выпрямилась и уставилась на нее.

— Я сказала: неси другое. Я не надену траур по живому ребенку! Никто не заставит.

Или оглохла?

— Приказано это, госпожа.

Я выдрала платье из тонких рук Изы, швырнула на пол и принялась яростно топтать. Потом нашарила рукав и с остервенением дернула так, что с треском разошелся шов.

— Несите другое, или стану ходить голой!

Девушки растерянно смотрели на меня.

— И сами живо переоденьтесь. Я не желаю видеть траур! Здесь никто не умер!

Ступайте. Не смейте показываться мне на глаза в этой черноте!

Они переглянулись и тут же опустились на колени.

— Просим сжалиться, госпожа. Если мы ослушаемся, все будем наказаны.