Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 65)

Недостойной простолюдинкой или супругой, которая здесь что-то значит? Вчера Гриб сказал, что раз я супруга, то моя просьба просто невозможна. А если я обменяю высокое положение на возможность быть с Пиявкой? Стану прислугой? Я не нравлюсь Гаэлю — это было ясно с самого начала. Он считает меня недостойной. Тогда разве это не лучшее решение? По крайней мере, сейчас?

Я велела нести самое скромное платье, одно из тех, которое получила в самом начале пребывания здесь. Сняла все драгоценности, украшения из волос. Евнух смотрел на меня с недоумением. Наконец, не выдержал.

— Что вы задумали, госпожа?

Я усмехнулась:

— Не скажу.

— Госпожа.

Я решительно направилась к двери.

— Идем же, льер Боск! Нельзя заставлять льера Гаэля ждать.

64.

Коршун уже ждал меня в шатре у фонтана. На небольшом переносном столике теснились сладкие закуски, серебряный кувшин. Гаэль сидел в кресле на мягких подушках, цедил вино.

Я замерла, не решаясь войти в шатер, но Коршун отставил бокал, сам поднялся навстречу. Даже поклонился. Только я не смогла понять, чего больше было в этом поклоне: тошнотворного благообразия или издевки. Но в том, что он цепко охватил взглядом мой туалет, не было никакого сомнения.

— Мое почтение, льера Розалина.

Я поклонилась в ответ:

— Приветствую вас, льер Гаэль

Он указал мне на второе кресло:

— Угодно ли присесть, госпожа?

Я не стала спорить. Опустилась на подушки, Гаэль тут же услужливо налил мне вина, будто я явилась на пикник, пододвинул вазочку с малиновым зефиром.

— Я попросил подать ваши любимые сладости, госпожа.

Я струдом процедила:

— Благодарю.

Он был в черном с ног до головы, будто уже заблаговременно и старательно обрядился в траур. Я не могла теперь видеть этот цвет. Точнее, отсутствие цвета.

На нем — тем более. Но придется терпеть. И его самого, и его невыносимые одежды. Гаэль молчал, будто просто не решался заговорить из почтения. Но я понимала, что он тянет нарочно. Чтобы потрепать нервы. Разумеется, он знал, что разговор пойдет о сложившейся ситуации. И прекрасно видел, что меня это очень сильно беспокоит. Нужно решаться — я теряла время. Но я не понимала, как подвести к нужной теме.

— Льер Гаэль, полагаю, ни к чему говорить о том, что спожившаяся ситуация очень тревожит меня.

Он скорбно кивнул, уголки его губ поползли вниз.

— Как и всех нас, госпожа. Мы все охвачены горем

— Что будет с принцессой Марисоль?

Коршун не сказал ничего нового. Все это я уже и без того слышала от Гриба. О проклятых заклинателях, о Траурной башне, о годах, проведенных в заточении. Еще бы, он испытал всю процедуру на собственной шкуре, ему ли не знать подробностей. Но сейчас невозможно было даже сравнить. Это чудовище и крошечную беззащитную девочку Мою девочку! Пиявка просто не выдержит.

Великий, дай мне сил!

Я нервно сглотнула.

— Как-то можно это предотвратить? Хотя бы отсрочить?

Он скорбно покачал головой.

— Увы, госпожа.

— Неужели нет ни единой возможности? Какой угодно?

Должно быть, я выглядела очень глупо. Он сам был всему виной, я не сомневалась ни на миг. Разумеется, он промолчит, даже если что-то знает. Но, судя по всему, Гаэль не лгал. Выхода действительно не было.

Я смотрела в его хмурое лицо, молчала. Как же хотелось его обвинить. Выкрикнуть прямо в эту надменную рожу, что я все знаю! Вытащить мерзавца перед всеми и заставить во всем сознаться! При этих королевских заклинателях! Это он должен сидеть в той проклятой башне до конца своих дней! Но если я хотя бы намекну —сделаю большую глупость. Сейчас Коршун здесь самый главный. Он быстро найдет способ избавиться от меня. И Дориан уже никогда не сможет узнать правду. И Пиявку уже никто не спасет.

Я постаралась взять себя в руки. Даже пригубила вино.

— Льер Гаэль, вы уже выбрали слуг, которые будут вхожи к принцессе?

Тот покачал головой:

— Еще нет. Полагаю, стоит доверить это кому-то из нянек, близких ее высочеству.

И, разумеется, нужна пара мужчин, способных выполнять тяжелую работу.

Даже дыхание застряло в груди.

— Льер Гаэль... у меня есть просьба.

Он повел бровью.

— Вот как? Чем же я могу быть полезен?

Я медлила в оцепенении. Не представляю, что стану делать, еспи он откажет. Это было последней соломинкой.

— Я хотела бы быть в числе служанок, вхожих к принцессе Марисоль.

Коршун насторожился. Выпрямился и замер, как охотничья собака в стойке. На его хмуром лице отразилось искреннее недоумение.

— Простите, госпожа, но... правильно ли я вас понял?

Я решительно подняла голову:

— Правильно. Я хочу остаться простой служанкой при принцессе.

Гаэль даже облизал губы. Какое-то время смотрел в пустоту, пытаясь осмыслить мои слова.

— Признаться, вы застали меня врасплох, госпожа.

Он даже потряс головой, будто в ухо попала вода.

Я подалась вперед:

— Так вы можете это сделать?

Он шумно выдохнул, переносицу разрезала глубокая черная складка:

— Нет, госпожа. Не могу.

Сердце оборвалось.

— Почему?

Гаэль снова пригубил вина.

— Вы законная супруга, это невозможно. И если вы сняли драгоценности, это ничего не меняет.

— Я еще не супруга. Церемонию даже официально не огласили.

Тот покачал головой.

— Это лишь формальность.

— Но если я откажусь? Откажусь стать супругой? В обмен на возможность быть служанкой? Откажусь от всего?