Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 63)

Нет! Это не мой Дориан! Не тот, кого я полюбила! Тогда кто это? Дракон, который завладел его телом? Ведь все должно быть совсем наоборот!

Я отбивалась, как могла. Наконец, вывернулась от нестерпимых губ.

— Подожди! Постой! Дориан! Выслушай меня! Это касается нашей Пиявки! Ты слышишь? Нашей Пиявки! Твоей дочери! Очнисы Прошу, милый, очнись.

Он, вдруг замер, будто мои слова пытались достичь его сознания. Настоящего сознания, человечьего. Пламя под кожей чуть унялось, но лишь самую малость.

Тем не менее, это было добрым знаком.

Я постаралась взять себя в руки. Настоящий Дориан был где-то там, под этим пламенем. Я должна увидеть его синие глаза. Я должна достать его оттуда. Я медлила, но это промедление могло дорого обойтись. Я протянула руку, коснулась его колкой от щетины щеки.

— Дориан, это я, твоя Розалина. Посмотри на меня.

ЕГО глаза все еще полыхали алым. Казалось, я сую руку в костер, но я не отнимала ее. Ласково поглаживала, пытаясь привести его в чувства.

— Дориан, где ты? Ты очень нужен мне. Слышишь? Ты очень нужен Пиявке. Спаси Пиявку! Милый, очнись.

Кажется, пальцам становилось терпимо. Я почти ликовала. Обвила его шею руками, прижалась.

— Вернись ко мне, прошу. Ты мне очень нужен. Любимый, вернись ко мне.

ЕГО дыхание выравнивалось — я это отчетливо слышала. Я с опаской подняла голову. Едва не закричала от радости, встретившись с синим взглядом:

— Дориан! Хвала Великому!

Он был напряжен, как струна. Под кожей еще вовсю гуляли огненные всполохи. Он стиснул зубы.

— Прочь отсюда, Розалина. Уходи! Иди прочь.

Но я лишь вцепилась в его сорочку и прижалась так сильно, как могла:

— Пиявка не виновата, слышишь. Это умысел. Я точно знаю. Спаси ее! Ты один это можешь.

Дориан лишь сдавленно дышал. С хрипами, с содроганием. Прошипел, едва слышно:

— Прочь!

Но в тот же миг меня снова обдало нестерпимым жаром. Я с ужасом заглянула в его лицо — Дориан опять горел. Черты исказились, глаза покраснели. Он подхватил меня одной рукой, как пушинку, закинул себе на плечо и направился вглубь комнат.

Я кричала, колотила его по спине, но он даже не обращал внимания. Зашел в темную комнату, которая, кажется, когда-то была спальней, и швырнул меня на разбитую кровать.

Он сошел с ума!

Я отскочила и попыталась отбежать подальше, но невидимая веревка снова натянулась до звона. Его губы изогнулись оскалом.

— Ты моя.

Я покачала головой.

— Не твоя. Потому что ты не Дориан.

«Веревка» дернулась, как повод.

— Ты моя жена.

— Не твоя!

Я рухнула на пол, и теперь меня медленно везло по паркету, как на аркане. Дракон доволок меня до разбитого ложа и снова швырнул на перину. Послышался треск ткани, и меня накрыло совершенной паникой.

— Дориан, прошу! Вернисы Спаси меня! Дориан!

Снова блеснул оскал.

— Мы крепко связаны. Тебе не сбежать.

— Дориан!

— Он не вернется.

Я стиснула зубы.

— Ты не займешь его место!

— Я уже занял. Ты не сможешь разорвать связь. Ты моя.

Пока он говорил, по крайней мере, бездействовал. Значит, надо больше говорить?

— А кто может? Ты? Ты можешь?

Дракон расхохотался и склонился ко мне:.

— Срежь метку острым ножом, если сумеешь... И тогда, может быть, я тебя отпущу.

Он навалился на меня, снова послышался треск ткани. Я была совершенно беспомощной. Кричала, билась в раскаленных руках, пыталась достучаться до человеческого сознания. Нет! Дракон солгал! Дориан вернется!

Я отбивалась из последних сил. Изловчилась и пропахала нотями по его левой щеке. Дракон, вдруг замер в недоумении. Хватка начала слабеть. И я снова увидела синеву знакомых глаз.

— Дориан!

Он не сразу опомнился. Наконец, медленно отстранился, будто через силу.

— Розалина, уходи прочь. Скорее! Я не знаю, как долго смогу его сдержать. —Голос сорвался на хрип: — Уходи, прошу. Покинь покои!

Я медлила, но Дориан поднялся, буквально сгреб меня за шиворот и отшвырнул, как мог дальше:

— Прочь Беги, Розалина!

63.

Я не помнила, как вернулась в свои комнаты. Мне это было почти все равно.

Помнила лишь кошмарное чувство натянутого невидимого повода, которое не отпускало даже по мере отдаления от покоев Дориана. Лишь немного ослабевало.

Но теперь я понимала: оно не исчезнет, пока телом Дориана будет владеть дракон.

Гриб чуть не лишился чувств, увидев меня. Выставил из комнат всех служанок, уложил меня в кровать. Я не противилась — едва стояла на ногах. Будто из меня вытягивали силы.

— Что вы наделали, госпожа! Что вы наделали! Вы с ума сошли!

Он едва не рвал на себе волосы. Впрочем, я понятия не имела, есть ли они вообще под уродливой черной шапкой. Его пальцы тряслись, лицо стало землисто-бледным. Гриб аккуратно поддевал двумя пальцами лоскуты моего разорванного платья, пытаясь понять, есть ли на мне раны.

— Я немедленно пошлю за лекарем.

Внутри закипала такая ядреная злость, что я не сдержалась.

— Не скули! Не нужно лекаря. Не умираю!

Евнух решительно покачал головой.

— Госпожа.

— Не нужно лекаря. Я не ранена Уймись.

Тот замолк. Растерянно смотрел на меня, не понимая, что делать.

Я тоже не понимала. Точнее, понимала, что помощи от Дориана ждать было бесполезно. Он даже себе не мог помочь.

— Льер Боск. Когда его высочество придет в себя?