Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 6)

— Открой глазки, детка, прошу! Тебе нельзя спать, слышишь? Пиявочка! Давай поговорим. Или споем песенку. Ты знаешь песенки? Я знаю много-много веселых песенок.

Ее губы дрогнули.

— Я хочу к папе.

Я кивнула.

— Хорошо. Завтра утром соберемся и пойдем к твоему папе. Я отведу тебя домой и ты там будешь в безопасности. Слышишь меня? Только не спи. Я должна убедиться, что организм справился с ядом. Нельзя спать. Пиявочка!

Но я не могла требовать от ребенка невозможного. Пиявка все же уснула, и теперь мне оставалось только следить за ее дыханием. Она должна дышать.

Я уткнулась лицом в ладони, размазывала слезы по лицу Сердце буквально обливалось кровью. Эта девочка не должна умереть. Ни за что не должна! Но что я еще могла?

Я замерла, пораженная неожиданной идеей. Почему я не подумала об этом раньше? Пусть это и последнее средство, но я должна испробовать все. Лишь бы демон Бушарад принял мою клятву. Я не могу позволить Пиявке умереть!

Я лихорадочно огляделась. Это счастье, что мы были у реки. В свидетели клятвы нужны четыре стихии: небо, земля, огонь и вода. У меня было все, что нужно! Я расчистила место у костра и вычертила палкой незамысловатый знак, знакомый каждому. Теперь единственное, чего не хватало — моей крови. Я села на колени перед знаком, взяла нож и без раздумий полоснула по левой ладони. Сжала кулак, дождалась, когда крупные вязкие капли упадут в центр пентаграммы. Теперь все было готово. Оставалось вспомнить точные слова.

— Демон Бушарад, почуй запах моей крови! Приди и явись! Приди и явись.

Покупаю твою милость кровной клятвой, оставляю в залог свою жизнь. Демон Бушарад, спаси это дитя. Клянусь привести ее домой, передать из рук в руки, чем бы мне это не грозило. А не сдержу клятву — вся моя кровь, до капли, твоя. Будут свидетелями небо, земля, огонь и вода. Мои уста и твой слух.

Я мучительно прислушивалась, вглядывалась в темноту. Демон должен подать какой-то знак, что принял клятву. Но ничего не происходило. Наверное, моя плата казалась ему слишком ничтожной. Нужно клясться тем, что на момент ритуала труднее всего, тем, что подразумевает жертву. Сейчас это для меня было самой большой жертвой. Я рискую головой — демон должен это почуять.

Но ответом был лишь ночной лес, треск костра и плеск реки. Сердце мучительно сжималось. Я повернула голову, чтобы убедиться, что Пиявка еще дышит.

Что ему нужно? Чего еще? Может, мало крови?

Я взяла нож и снова полоснула по ладони. С остервенением сжала кулак, проливая новую порцию крови.

— Демон Бушарад, почуй запах моей крови! Приди и явись! Приди и явись.

Покупаю твою милость кровной клятвой, оставляю в залог свою жизнь. Демон Бушарад, спаси это дитя... Ты слышишь меня? Подай мне знак! — Я прокричала изо всех сил: — Подай знак.

Но демон не принимал моей жертвы. Что еще ему пообещать? Вернуться в Базен и сдаться на милость Фарвану? Я готова, если это спасет Пиявке жизнь. Если лучится непоправимое, я никогда не смогу себя простить. Никогда.

Я снова вытянула руку, сжала кулак:

— Если моя плата слишком мала.

Но я не успела договорить. Меня едва не сшибло сиюминутным порывом ветра, и костер потух в одно мгновение. Лишь головешки светились красным, как глаза самого демона.

Принял... Все же, принял.

Я кинулась к Пиявке. Теперь в темноте едва различала ее мордашку. Нагнулась, слушая дыхание. Ну же! Когда она очнется? Я коснулась ладонью ее лба и едва не отдернула руку — он оказался буквально раскаленным. С одной стороны, это было хорошо — значит, организм начал бороться с ядом. Но с другой... Пиявка была слишком горячей. Слишком.

Я нашарила в сумке платок, намочила в реке. Положила девочке на лоб. Жар надо обязательно сбить. Я намочила еще одну тряпицу и протирала ей лицо, руки. Жаль у меня не было водки. Но ничего не помогало. Пиявка становилась лишь горячее и... я начала замечать в темноте странное золотистое свечение, которое буквально исходило от нее.

Великий, что это? Я ни разу не слышала, чтобы демон Бушарад проявлял что-то подобное.

Происходило что-то очень странное, аномальное. Пиявка будто переливалась расплавленным золотом. Я осторожно взяла ее за руку, наблюдая, как под тонкой белой кожей искрят оспепительные золотые прожилки, похожие на вены. А через несколько мгновений я уже различала ясные очертания маленьких переливчатых чешуек. Я не могла поверить собственным глазам. Отпустила ее руку, отшатнулась.

Как такое может быть? Теперь не оставалось никакого сомнения — моя Пиявка оказалась настоящей драконицей. Драконья кровь уничтожит яд, можно было не сомневаться — с Пиявкой все будет хорошо. Но клятву Бушараду невозможно нарушить, не поплатившись жизнью. Я должна передать девочку отцу.

А теперь это значило только одно — я должна пойти прямо в пасть к дракону.

6.

Я просидела возле пиявки до тех пор, пока ей не стало заметно лучше, и она не засопела спокойным здоровым сном. Ну, Пиявка! Удивила — так удивила... Золотой огонь под ее кожей бесследно пропал, температура снизилась, и эта мелкая поганка походила теперь на самого обычного ребенка. А я все никак не могла прийти в себя. Голова буквально пухла.

Драконица.

Это же надо так влипнуты? Великий! Я — самая невезучая неудачница на свете!

Почему она прилепилась именно ко мне? И как оказалась совершенно одна на городских улицах? Впрочем, какая теперь разница! Завязла я по самые уши.

И самое кошмарное! Значило ли это, что тот огромный медный дракон, которого я видела в городе... ее... папаша? За ним Пиявка и понеслась? Меня мутило от одной этой мысли. Но других вариантов не существовало. Эта земля, как и Базен, относилась к южным провинциям, и верховную власть здесь представлял королевский наместник, живущий в Олороне. Дориан Ардар, Олоронский принц.

Это имя знал каждый. Как имя демона Бушарада... Но с обоими предпочитали знаться на расстоянии. А лучше, вообще не знаться. Если бы Пиявка назвала это имя — я бы ни за что не поверила, в очередной раз сочла бы ее сказочницей. Но Опорон достаточно далеко... как она могла оказаться здесь совсем одна? Удрала от папаши на своих маленьких цыплячьих крылышках? Уж, с нее-то станется!

Я думала, что этой ночью уже не смогу уснуть, но усталость взяла свое, и я немного задремала. Проснулась на рассвете. Пиявка дрыхла самым блаженным сном. Губы и щеки порозовели. Пусть не надеется — так и останется Пиявкой, поблажек не будет. Этой козявке, уж точно, не стану в ножки кланяться, будь она хоть сто раз драконицей и принцессой. Мы теперь с ней огонь и воду прошли, почти родственники. Так что, перебьется. Я для нее жизнь в заклад поставила, и теперь десять лет не смогу просить помощи у демона. А вот папаша...Как сделать так, чтобы держаться от дракона подальше, и не нарушить клятву Бушараду? А впрочем... меня наверняка погонят от ворот как паршивую собаку О вознаграждении я даже не помышляла — ноги бы унести. Значит, никто не останется в накладе. Каждый при своем. Но до Олорона отсюда пешком не меньше трех дней пути. А с Пиявкой — и того больше... если, конечно, она не обернется драконом и не домчит нас обеих... Но что-то мне подсказывало, что такая малявка этого точно не сможет.

К тому времени, как Пиявка проснулась, я успела заново наловить рыбы и запечь ее над костром. Нам обязательно нужно было поесть. Только теперь я боялась, что Пиявка затаит смертельную обиду за вчерашнее, и это все здорово осложнит.

Может, она вообще не захочет теперь со мной идти. Она слишком маленькая, чтобы что-то понять.

Я заметила, что ее веки дрогнули. Пиявка открыла глаза, сонно огляделась. Я не стала подходить к ней, так и сидела у костра, ждала, как она отреагирует. И очень боялась, что побежит в лес, чтобы отделаться от меня. Пиявка села, потянулась.

Потерла ладошками лицо. Смотрела на меня и молчала. Я застыла, не решаясь даже шевельнуться, чтобы ее не спугнуть. Даже не дышала. Ну? И долго мы будем так друг на друга смотреть?

Я постаралась, чтобы голос звучал, как ни в чем не бывало:

— Доброе утро.

Пиявка молчала. Но кэтим ее молчаниям я почти привыкла — это могло не значить ничего. Просто такой характер.

— Хорошо спала?

Та смотрела исподлобья. Наконец, заявила

— Ты злая!

НУ, вот, приплыли... Этого я и боялась... Хотя бы, пока никуда не бежала. Великий!

НУ, какая из меня нянька? Какое надо терпение! Не умею, не люблю и не хочу! Но общий язык с этой пигалицей надо как-то налаживать. Я обязана отвести ее в Олорон. А если мы не поладим, это может обернуться огромными проблемами. Я могу не исполнить клятву и тогда... просто умру, как только Пиявка без моего участия попадет к отцу.

Я подняла палку с жареным карасем так, чтобы она видела, и начала жевать:

— Обиделась, да?

Пиявка молчала. Но теперь жадно смотрела на рыбу. Конечно, она хотела есть.

Еще как. Я нарочно чавкала, облизывалась, закатывала глаза, изображая запредельную вкусноту. Не шедевр, конечно, но съедобно.

Я взяла еще одну рыбину, показала ей.

— Хочешь?

Она поджала губы и покачала головой.

Я кивнула.

— Ну, ладно, как хочешь. Ее лисичка принесла, сказала, что для тебя. Но тогда я сама съем, раз ты не хочешь. Мне больше достанется. Рыба очень вкусная.

Когда я была маленькая, папенька всегда меня обманывал всякими лисичками и зайчиками, когда я капризничала и не хотела есть. Я это хорошо помнила. То зайчик яблоко передал, то лисичка кусок хлеба с ветчиной... А лисичкой этой в большинстве случаев была тетка Эльда.