Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 59)

Я не сразу поняла, что он сказал. Вскинула голову.

— Моя?

Он кивнул.

— Правда, моя? И я смогу на ней ездить? Когда захочу? И куда захочу?

— А ты умеешь?

И весь восторг тут же лопнул, как мыльный пузырь. Я покачала головой:

— Не умею.

У нас с отцом и лошади отродясь не было. Тем более, верховой. Где тут уметь.

Дориан усмехнулся.

— Значит, стоило, все же, дарить осла, как у принцессы Альнибесиды.

Я даже подалась вперед:

— Я не хочу осла! Я не согласна на осла!

Он рассмеялся.

— Тогда дай ей имя.

Великий! Это оказалось кошмарно сложно! Зато я вспомнила, как легко нарекла Пиявку, сама того не понимая. Но выбрать имя — это же так ответственно. Если бы я знала тогда... я дала бы Пиявке совсем другое имя. Самое красивое. Имя моей мамы. Но я уже не могла ничего изменить.

Я снова ласково погладила теплую лоснящуюся шею:

— Я назову ее Жемчужина. Можно? Или это плохое имя?

Дориан улыбнулся.

— Это очень красивое имя. Значит, теперь она Жемчужина.

Я подошла клошадиной морде, чмокнула в бархатный розоватый нос:

— Здравствуй, Жемчужина.

Кобыла фыркнула и потерлась об мою щеку. Я была на седьмом небе от счастья если бы не гаденькая мысль. Я облизала губы.

— У всех льер есть лошади?

Он нахмурился

— С чего ты это взяла?

Я даже не стала скрывать улыбку:

— Просто спросила. Значит, только у меня?

— Только у тебя. Я люблю иногда выехать верхом и хочу, чтобы ты могла составить мне компанию.

Сегодня, действительно, был просто волшебный день. И я совсем не хочу, чтобы всякие гадюки портили мне его своим присутствием. Я посмотрела на Дориана:

— Ты уже сделал официальное объявление?

— Сделаю сегодня вечером. Но приготовления уже начали.

Я взяла его за руку:

— Можно немного отложить объявление?

Он насторожился и помрачнел.

— Почему?

Я решила сказать правду.

— Тогда остальные льеры придут меня поздравлять. Я не хочу их видеть. Хотя бы на несколько дней... Прошу!

Он усмехнулся и поднял бровь:

— Это еще почему?

Я отвернулась.

— Ну... так…

Он подцепил пальцем мой подбородок, вынуждая поднять голову:

— Ты ревнуешь, драгоценная моя?

Я не ответила.

— Так отложишь? Хотя бы немножко.

Дориан усмехнулся.

Я с облегчением выдохнула.

— Вот и славно! А теперь я хочу прокатиться на моей Жемчужине!

59.

Дориан сдержал обещание. Отсрочил оглашение. Уже прошла неделя, и подготовка к церемонии шла полным ходом, но он ничего не объявлял. И для меня это было очень ценно. Не просто потому, что гадюки не могли явиться и испоганить мне настроение, а потому, что он прислушался к моей просьбе. Кто знает, может, потом я и впрямь смогу добиться, чтобы всех их отсюда вышвырнули.

Я жила, как во сне. С утра теперь обязательно навещала свою Жемчужину и приносила засахаренную грушу, которая ей очень нравилась. Мы подружились, я это чувствовала. Один из конюхов начал понемногу учить меня верховой езде. Под бдительным взглядом Гриба, само собой. Но получалось у меня так себе.

Ощущение в седле было очень странным, шатким, и я страшно боялась упасть. Не знаю, что надо сделать, чтобы я пустила Жемчужину в галоп. Мне больше нравилось прижиматься к белоснежной бархатной морде и кормить мою красавицу грушами и морковкой. А еще, понимать, что она моя.

После обычно начинались приготовления. Приходилось постоянно что-то мерить или одобрять. А потом меня ждала учеба. Сейчас особо усердствовал наставник по этикету, потому что я не должна была ударить в грязь лицом перед всем дворцом.

Признаться, это было настоящим кошмаром. Регламент предусматривал даже количество шагов, не говоря уже о всем прочем. И у меня буквально пухла голова.

Поэтому ближе к вечеру я, сверкая пятками, сбегала на встречу с Пиявкой.

Единственное, что меня огорчало — проклятые Пиявкины способности. Да, я часто забывалась во всей этой кутерьме, но видя мою липучку, вспоминала каждый раз. Репейник так и не просыхал. Ночи были прохладными и влажными, и за все это время стебель лишь подвял. До хруста было еще очень далеко. Радовало лишь то, что больше я не замечала ничего подозрительного. Может, хватило просто подменить конфеты? Хорошо, если так. Это было бы лучшим выходом. Возможно, потом, когда стану законной женой, я смогу как-то рассказать все Дориану.

Аккуратно и осторожно... Он отец. Он очень любит Пиявку. Он должен знать. В конце концов, мы можем постараться это скрыть. Главное, чтобы кроме нас двоих 0б этом не знал никто. Ни одна душа... особенно Коршун Гаэль.

Сам Дориан за эту неделю появлялся у пруда лишь один раз, и то быстро ушел. Я понимала — у него было очень много дел. Зато он, наконец, рассказал Пиявке, что я стану его женой. Липучка объявила об этом, едва пронеслась по дорожке.

Глазенки горели, она казалась очень радостной.

Мы сидели у пруда, на этот раз не рыбачили, просто смотрели на воду. А она все время выспрашивала меня про церемонию. Про наряды, про порядок и прочее. Забавно было видеть, что такая малышка разбиралась во всем гораздо лучше меня. Она даже казалась в этот момент намного взрослее. Еще бы, она слушала все эти условности с пеленок!

Вдруг она повернулась ко мне и заглянула в лицо:

— Ведь ты станешь моей мамой? Правда?

Я насторожилась, сама не понимая, почему.

— А ты этого хочешь? — даже голос задрожал.

Пиявка замерла, вытянув губы и картинно вращая глазищами. А у меня сердце зашлось. А вдруг она ответит отказом? Мало ли, что сказал Дориан! Он просто трактовал Пиявкины чары так, как всем было понятно. Может, для липучки это было чем-то другим.