Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 55)

— У тебя ровно неделя. Через неделю ты покажешь, чему научилась. — Он усмехнулся: — У меня есть, с чем сравнить.

Эта тема мне совсем не нравилась, и нужно было все это чем-то перебить. Я кивнула.

— Хорошо. Но при одном условии: тогда ты научишься ловить рыбу. Не будет рыбы — не будет и листов.

Он хищно улыбнулся.

— Хорошо.

Я кивнула.

— Договорились. Только приступай прямо сейчас, потому что пишу я явно лучше, чем ты рыбачишь.

Было очень забавно снова смотреть, как Дориан раз за разом вытаскивал из воды голый крючок. Мы с Пиявкой насмеялись от души, а рыбак с каждой минутой злился больше и больше. Только упрямство не позволяло сдаться. Когда он, наконец, выловил средненького карася, под его кожей уже угрожающе гуляли яркие алые всполохи. Он швырнул улов на траву и поднялся:

— Готовьте без меня.

— Ты уходишь?

— У меня дела.

Ну-ну. Он просто взбесился с этой рыбалкой и не хотел при мне выпускать пар. Я кивнула в сторону сложенного костра:

— Тогда хоть зажги.

Он не ответил. Развернулся и быстро ушел. И хорошо, что ушел. Мне не слишком хотелось оставаться наедине с разъяренным драконом, если он, вдруг, обернется.

Пиявка сидела у костра, старательно добавляла палочки. Я улыбнулась:

— Мы и сами разожжем. Правда?!

Та с готовностью кивнула.

Я полезла в свой тайник, достала огниво. Но когда повернулась, застыла в полном недоумении. Пиявка сидела у занимающегося костра и смотрела на меня с торжествующей улыбкой.

56.

Я потеряла дар речи. Внутри все замерло. Пальцы заледенели и затряслись. Хоть я даже мысленно еще не успела проговорить догадку, паника уже разнеслась по телу ядовитой кислотой. А Пиявка широко улыбалась и лезла в разгорающийся костер голыми пальцами, чтобы поправить ветку.

Я выронила огниво, кинулась к костру и принялась на нем топтаться, подобрав юбки. Затушив, рухнула на колени, схватила Пиявку за руки. Потрясла, глядя в ее растерянное лицо. От ужаса даже язык прилип к нёбу. Я нелепо вытянулась, глядя в сторону арки. Оставалось только молиться, чтобы Дориан успел уйти и не мог ничего видеть. Казалось, все было спокойно.

Я вертела Пиявкины руки, разглядывала ладони. Впрочем, сама не знала, что хотела там найти. Она — дракон, она не боится огня. Наконец выдавила.

— Детка... скажи, что это не ты:

Но та лишь довольно улыбнулась и с готовностью кивнула.

— Я же..

Она хлопала синими глазищами и совершенно не понимала, почему я так перепугалась. Я молчала, а Пиявка добавила:

— Так делал папа. Я видела.

Великий, помоги! Она видела, как Дориан в прошлый раз разжег этот трижды проклятый костер. И решила сделать то же самое. А я отчетливо вспомнила его слова... о том, что Пиявка сможет так же, когда станет... совершеннолетней.

Совершеннолетней!

Это утверждение не оставляло ни малейшей лазейки. Если хоть одна душа в этом проклятом дворце узнает — Пиявку запруп. И я ничем не смогу ей помочь. Меня не станут слушать. Великий, защити ее!

Я обхватила детское личико ладонями, заглядывала в огромные глаза. Конечно, Пиявка ничего не понимала! Она просто маленькая девочка, она не могла понимать! Я порывисто целовала ее румяные щеки, с трудом стараясь сдержать слезы. Но глаза уже щипало. Великий, помоги мне!

Я отстранилась, стараясь поймать ее взгляд:

— Детка, давай мы с тобой договоримся, что это будет нашим большим-пребольшим секретом. Ладно?

Пиявка лишь хлопала глазищами.

— И пообещай мне больше так никогда не делать. Я очень тебя прошу.

Договорились?

Она молчала, как воды в рот набрала. А мне хотелось просто рыдать в голос от страха за нее. Я прижала ее к себе изо всех сил, чуть не душила. Снова целовала щеки.

— Пообещай, я тебя очень прошу. Пиявочка! Я сделаю все-все, что ты захочешь.

Только давай договоримся! Никогда так больше не делай, тем более, если это кто-то может увидеть.

Она надула губы

— И папа?

Я кивнула.

— Да, моя хорошая. И папа. Никто не должен видеть. Ты понимаешь? Никто кроме меня. Это очень опасно.

Пиявка смотрела на меня каким-то пугающим недетским взглядом. Я никогда не видела ее такой серьезной.

— Ты не любишь папу.

Я даже совершенно растерялась. Вот это заявочки... Наконец, опомнилась.

— Детка, дело же совсем не в этом. Мне очень сложно тебе объяснить. Ты просто не должна никому показывать эти свои драконьи штучки. Понимаешь? Это очень опасно.

Она насупилась, повторила упрямо:

— Ты не любишь папу.

Я взяла ее за руки, выдохнула, качая головой:

— Я полюблю, кого угодно. Даже твоего папу, если ты так хочешь. Или самого демона Бушарада. Только пообещай больше так не делать. — Я тряхнула ее: —Пообещай! Скажи, что мы договорилисб.

Она хмуро смотрела на меня, поджав губы. Она еще такая маленькая, а ужимки…один в один. Правильно говорила тетка Эльда: «Кровь не водица». Я тряхнула Пиявку с нетерпением.

— Ну? Договорились?

Та хитро просияла и кинулась мне на шею. Промяукала в ухо:

— Договорились.

Я так же прошептала.

— Никому-никому?

Она кивнула:

— Ага.

Я с облегчением выдохнула, но договор был так себе. Я же не могла это не понимать. Пиявка — всего лишь маленькая девочка, от которой нельзя требовать невозможного. Только что теперь делать? Великий, что мне делать? Я не переживу, если с моей липучкой случится беда.

Я постаралась приободриться, чтобы не расстраивать ее. Наспех сложила костер, подобрала огниво и сунула в руки Пиявке:

— Вот Теперь учись разжигать костер, как положено.

Она снова насупилась, но, все же, взяла. Разложила пеньку и принялась долбить кремнем по кресалу, выпуская снопы искр. Теперь я, конечно, не боялась, что она обожжется. Но Пиявке быстро надоело. Она поджала губы, бросила на землю искрошенный кремень.

— Не хочу больше. Не получается!

Великий, я раньше не обращала такого внимания. Может, потому что не видела Дориана с другой стороны. Но это становилось даже не смешно, насколько они были похожи! Только Пиявка все равно была настоящей милахой, а вот ее папенька... И Бушарад меня дернул за язык с этой рыбалкой! Значит ли это, что Дориан станет чаще приходить сюда? Это было очень странно, но так непривычно.